Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 67 – Мария Шарикова

Фрея полюбила именно это. Полюбила его настоящего.

К вечеру пришло письмо. Не от Фреи, от Себастьяна. Друг писал, что слухи в Лондоне становятся все хуже, что Эдгар активно действует, подкупая свидетелей, и что суд, скорее всего, состоится через неделю. И ещё постскриптум, короткий и тревожный:

«Фрее пока не пиши. Она в Уиндем-Холле, я узнавал. С ней все в порядке, просто, видимо, занята матерью. Не волнуйся».

Не волнуйся. Легко сказать.

Лусиан отложил письмо и подошел к окну. Вечер опускался на Грейсток-Холл, серый и сырой. Где-то там, за много миль отсюда, была она. Жива ли? Здорова ли? Думает ли о нём?

Голова снова закружилась, и он схватился за подоконник, чтобы не упасть. В ушах зашумело. Знакомый, ненавистный гул, предвестник бессонной ночи. Он знал этот симптом слишком хорошо. Когда тело настолько истощено, что перестает слушаться, когда реальность начинает двоиться, когда мысли путаются и галлюцинации подступают к границам сознания.

-Нет,- хрипло прошептал он.-Только не сейчас. Не сейчас, когда она нужна мне.

Но его тело не слушалось приказов.

Ночь была адом. Он лежал в постели. В их постели, в комнате Фреи, потому что не мог заставить себя вернуться в своё холодное восточное крыло, и смотрел в потолок. Сон не приходил. Вместо него приходили мысли, одна другой страшнее.

Что, если Элеонора права? Что, если Фрея действительно не вернётся? Что, если вся эта любовь, вся эта нежность были лишь игрой, лишь способом усыпить его бдительность перед тем, как нанести решающий удар?

Он гнал эти мысли прочь, но они возвращались снова и снова, как приливная волна. Он вспоминал взгляд Элеоноры, такой торжествующий и холодный. Она что-то знала. Она была уверена в чём-то. Но в чём?

Под утро Люсиану показалось, что дверь открылась. Он повернул голову и увидел силуэт. Женский.

-Фрея?- прошептал он, приподнимаясь.

Силуэт шагнул вперед, и на мгновение ему показалось, что он видит её лицо, её улыбку, ее глаза, полные любви. Он протянул руку, чтобы коснуться её, но пальцы встретили только пустоту.

-Фрея!-позвал он громче, но комната молчала.

Силуэт растаял, оставив после себя только пустоту и горькое понимание: это была галлюцинация. Первая. Самая страшная из всех, что он пережил за последние годы.

Он закрыл глаза и заставил себя дышать ровно. Спокойно. Фрея вернётся. Она обещала. Она любит его. Она не такая, как Элеонора. Не такая, как все.

Но голос в голове, тот самый, что появлялся в минуты слабости, шептал: «А если нет?»

Утром он не смог встать. Тело было ватным, тяжелым, голова раскалывалась. Гроув, войдя в комнату, побледнел и вызвал доктора, но Лусиан прогнал его.

-Не надо,- сказал он хрипло.-Это пройдет. Мне просто нужно… Нужно, чтобы она вернулась.

Гроув понимающе кивнул и вышел. А через час в комнату вошла Элеонора.

-Лусиан,-сказала она, садясь на край постели и беря его за руку.-Послушай меня. Я знаю, ты не хочешь верить, но… Фрея не вернется. Её видели в Лондоне. С Эдгаром. Они… Они вместе. Весь город говорит об этом.

Он посмотрел на неё. В её глазах была фальшивая забота, притворное сочувствие. Но где-то в их глубине светилось торжество. Он видел его, несмотря на мутную пелену, застилавшую зрение.

-Ты лжешь! - сказал он, и каждое слово давалось с трудом.-Ты всегда лгала.