Книга Сокровище Сиальских островов, страница 44 – Дора Коуст

Смотреть, что там будет происходить дальше, сил не осталось, и я окончательно повисла в руках герцога безвольной куклой. Но глаз не закрывала. Почему-то видеть небо сейчас для меня казалось очень важно. Будто от этого неба зависела моя жизнь.

Ветер расшатывал зеленые кроны деревьев, солнце клонилось к горизонту и уже не ослепляло. Когда-то девчонкой я тоже вот так лежала в саду, прямо на зеленой траве, и смотрела на безграничное небо. Тогда весь мир казался огромным и манящим, наполненным тайнами, которые я непременно должна была разгадать, а сейчас…

Сейчас я и языком-то шевелила с трудом. Очень много магии. Даже на пиратском острове мне пришлось выпить меньше. В десятки раз меньше.

Как столько магического яда поместилось в такой маленькой девушке? И как она смогла дожить до сегодняшнего дня? Брат очень сильно ее любит, раз не опустил руки, раз боролся за нее каждый день.

— Арибелла… — позвал меня ар Риграф словно с опаской.

— Герцог, имейте совесть, отстаньте от меня уже и идите к сестре. Я с вашего позволения тут еще немного полежу.

— А если я не позволяю? — произнес он вдруг, усмехнувшись.

И я вот прямо знала, как выглядит эта усмешка, осевшая на его губах жесткой линией. Как внимательно и вместе с тем пронзительно он смотрит на меня. Как плавится серебро в его глазах, а ветер подхватывает не забранные в косу пепельные волосы.

Я все это знала, как знала и то, что жизнь из меня вытекает подобно тонкому ручейку. Не справилась. Нет, я не справилась и рано обрадовалась. Но и сознание почему-то не теряла, не проваливалась в спасительную темноту.

— Ненавижу вас, — прошептала я из последних сил.

— Ненавидь. Но только живи.

В одном из любовных романов, каких мне довелось прочесть немало, однажды мне посчастливилось ознакомиться с размышлениями насчет того, какими бывают поцелуи.

Одни можно было назвать не иначе как дружескими. Другие — болезненными, поглощающими, страстными. Третьи — теплыми, нежными, ласковыми, как солнечное утро. Там было достаточно много классификаций, но ни одна из них не подходила к тому, что происходило прямо сейчас.

Герцог Рейнар ар Риграф меня целовал. Прижимаясь к моим приоткрытым губам, он настойчиво размыкал безвольные уста, проникая этим поцелуем будто вглубь меня, цепляя им мою ускользающую душу.

Последний раз. Последний выдох. Он словно поймал его губами и вернул обратно, вдохнул в меня вместе с теплом своего тела.

А потом стало жарко. По-настоящему жарко, как если бы нас положили в котел, под которым полыхало пламя. Впрочем, это так и было. Реальность ушла недалеко. Вокруг нас не было ничего, кроме необъятного, дикого, необузданного пламени. Огонь ластился к нам, лизал языками, но не сжигал, даже не тронул одежду. Только заставил меня от страха крепче прижаться к мужчине.

Да, у меня нашлись на это силы. Да тут любой искал бы, к чему прижаться, лишь бы не стать угольком!

— Не бойся. Огонь не тронет тебя, — скользнули чужие губы по моей щеке, коснулись уха, а я…

Я слегка отодвинулась, решив взглянуть на того, кто меня обнимал, на чьих коленях я фактически лежала, в чьих объятиях плавилась от жара.

И вот лучше бы я не смотрела. Если я и провалилась в адову бездну, то захватила вместе с собой ар Риграфа. Только глаза его больше не были жидким серебром. В безграничной черноте полыхало пламя, черты лица заострились, отчего он был похож на самого настоящего хищника. Не юркого, хитрого и прыткого, нет. На беспощадного, жестокого и самоуверенного.