Книга Сокровище Сиальских островов, страница 97 – Дора Коуст

— Это слезы счастья! — громко возвещала одна пожилая дама, умиляясь моим рыданиям.

А ведь слезы действительно катились сами по себе, ничуть не смущаясь улыбки, наползшей на пересохшие губы. После первых слез Пейди подправила мне макияж, закрепив его особым средством, так что предстать перед гостями чудовищем я не боялась.

Я вообще ничего сейчас не боялась. Даже брачной ночи. Она казалась мне несуществующей сказкой, далеким наваждением, но и ее время пришло.

Увидев у распахнутых настежь окон махающую крыльями Роззи, я немедленно отправилась в сад. Морская свинка нашлась у фонтана, чаши которого были украшены колокольчиками, позвякивающими от каждого дуновения ветра.

— Лялечка моя, ти бутилек-то заветный не потеряла-таки? — спросила она первым делом, едва я тяжело опустилась на скамейку.

От продолжительных танцев и игр ноги гудели и не держали совершенно, так что я позволила себе разуться.

Запустив пальцы в декольте, я вытащила золотую склянку и продемонстрировала ее птичке. Что-что, а наличие флакона я проверяла, наверное, даже чаще, чем украшения, вверенные мне в качестве подарка. Их потерять мне тоже не хотелось. Я планировала перед побегом оставить весь гарнитур в нашей совместной спальне.

Вернув склянку на место, устало откинулась на спинку скамьи. Закат догорал. Тонкая ярко-красная полоска намекала на неотвратимость происходящего.

— А глазюки-то горят, аки ясно солнышко, — залихватски усмехнулась морская свинка, придвинувшись ближе. — Може, и не побежим?

— Побежим, — твердо ответила я, мигом растеряв всю расслабленность и накатившую сонливость.

Даже встала на ноги, сжав пальцы в кулаки, но тут же качнулась и упала обратно на скамейку. Это была не только усталость. Капли продолжали действовать до сих пор, и побороть их воздействие разумом не получалось.

Тело просто не слушалось, пребывая в состоянии крайней расслабленности.

— Ойц, дите ты мое, дитятко. А тикать-то как будем, коль ты и на ножках-то не стоишь? Да и очи твои по-другому блестят, не от счастья великого. Неужто подмешал ше, ирод проклятущий?

— Не подмешал, — призналась я устало. — Это я сама.

Коротко пересказав Роззи историю с каплями, я выслушала от нее бурю негодования. Словно маленькому ребенку, она объясняла мне, что нехорошо тянуть в рот «ше ни попадя». Второй круг нравоучений был посвящен тому, что и корить мне себя не за что.

Роззи, как никто другой, видела все мои думы насквозь.

— Сама змеюка подколодная нарвалась, сама и виноватая, — ругалась крылатая, а я улыбалась, глядя на нее.

Такая простая забота обо мне была приятной, хоть выражений морская свинка и не выбирала. Впрочем, мне так было даже комфортнее. Лесть и лживые улыбки до одури надоели на балу.

— Ти запомнила, лялечка моя? Три капли на тару, да смотри не перепутай! Обождешь минутку али две, и усе готово. А я, если ше, на балконе ждать буду. Коль ше не по плану пойдет, кричи. Усе поняла?

— Поняла, Роззи, а теперь улетай, — заторопилась я, ощутив отголоски чужой тревоги, что сигнализировали о приближении герцога.

— Так я тебе ж самого главного не рассказала! — прошептала она, ниже опустив голову, словно прячась. — В спаленку-то вашу проникнуть пытались.

— Кто пытался? — мигом похолодела я, пальцами вцепившись в спинку скамейки.