Книга Дикие сердца, страница 133 – Джессика Питерсон

Кэш заслуживает того, чтобы знать. Наша связь явно – не мимолетное увлечение для него. Я не хочу вводить его в заблуждение, если у нас нет будущего.

Если я в итоге окажусь в Далласе, а он останется здесь, мы не сможем долго поддерживать отношения на расстоянии. И наши жизни столь разные. Как мы будем их совмещать?

Как я могу оставить этого человека?

Я прерываю поцелуй и прижимаюсь лбом ко лбу Кэша. Мы оба тяжело дышим.

— Я люблю тебя, Кэш. Но завещание отца – условие, которое удерживало меня на ранчо, – было отменено. Я думаю… Кэш, мне, наверное, придется вернуться в Даллас.

Мое сердце замирает, а затем будто бы и вовсе останавливается.

Я открываю глаза и вижу, что Молли смотрит на меня. На ее ресницах блестят слезы, взгляд мечется.

Она ищет что-то. Что именно, я не знаю.

Но в глубине души я понимаю, что не могу дать ей этого. Уверенности? Может, она хочет, чтобы я принял решение за нее – остаться или уехать? Конечно, я буду умолять ее остаться. Черт, я немного расстроен, что тесты на сиденье показали отрицательный результат.

Я хочу, чтобы Молли осталась. Хочу видеть ее в своей постели. В своей жизни.

Хочу, чтобы она родила мне ребенка.

Но это не мое решение. Мольбы только все усложнят.

Грудь сжимается. Она уезжает. Или думает об этом. Я знал, что это не может длиться вечно. Знал, что этот момент наступит.

И все же я не был готов к тому, как чертовски ужасно это окажется.

Я чувствую себя опустошенным. Остается только странный металлический отзвук, который бьет в грудь.

Молли уезжает.

— Это был тот звонок. – Молли резко вдыхает. – Мамины адвокаты пытались обойти условие с тех пор, как зачитали завещание. Они нашли судью, который его отменил.

— Как? – спрашиваю я, хотя это глупый вопрос. Я просто не знаю, что сказать.

Молли пожимает плечами.

— Понятия не имею. Но мамина юридическая команда знает свое дело, так что…

Я хотел бы разозлиться. Злость проще. Чище.

А грусть – нет.

— Значит, тебе нужно вернуться. – Я с трудом улыбаюсь.

— Подписать бумаги, да.

— Но ты едешь надолго.

Ее глаза продолжают искать мои.

— Я хочу вернуться в Даллас. Мама, друзья… дела у «Беллами Брукс» наконец налаживаются.

— И ты так много работала со всем этим. – Я сглатываю. – Ты построила жизнь, которой можно гордиться в Далласе.

— Я горжусь ею. – Она моргает, и по ее щеке скатывается слеза. – Но я также горжусь жизнью, которую строю здесь. Я хочу уехать, но не навсегда. На самом деле я очень хочу остаться.

Мои руки находят ее бедра. Я сжимаю их и закрываю глаза.

— Тогда останься, милая.

— Но как мы это осуществим? Меня бесит мысль о том, что я никогда не буду полностью присутствовать ни там ни там. Ранчо – это волшебное место, и оно заслуживает полного внимания и преданности. Нечестно относиться к этому спустя рукава. Это будет неправильно. – Она вытирает слезу. – Но, боже, я влюблена в это место и не хочу оставлять все позади.

Она говорит о ранчо.

Она также говорит обо мне. О нас. Об искре между нами, которая неожиданно вспыхнула ярким пламенем.

Я провожу большим пальцем по пуговицам на ее рубашке. Теперь она одевается как настоящая ковбойша. Джинсы, рубашка Ariat, рабочие ботинки.

Я прочищаю горло. Мой голос все еще хриплый от эмоций, когда я говорю: