Книга Дикие сердца, страница 49 – Джессика Питерсон

Но Молли еще и жадная и высокомерная. И эта чертова одежда. Сидя позади нее, я мог практически заглянуть в ее фиолетовую рубашку. Эта штука была на грани того, чтобы расстегнуться до пупка, что позволило мне мельком увидеть мягкий изгиб груди Молли, когда она качала бедрами в такт с моими.

Я крепко сжимаю член и начинаю двигать рукой. Убеждаю себя, что делаю это только потому, что иначе не смогу уснуть. Убеждаю себя, что я так возбужден и нуждаюсь в разрядке только потому, что давно не занимался сексом.

Все это грубо и быстро. Резкие движения. Образы Молли, согнутой над забором. Согнутой над стулом. Согнутой над краем моей кровати. Я трахаю ее с той же жадностью, которую видел в ней в тот день. Но она моя.

Господи, она моя. Теперь я представляю, как трахаю ее в рот. Она ласкает себя, пока сосет мой член. Я пытаюсь отбросить ее руку, но она игнорирует меня, снова и снова проводя пальцами по клитору.

Ее игривость, ее отказ поддаваться заставляют меня кончить – мощно, горячими брызгами в ладонь.

* * *

Я все еще не могу уснуть. В три тридцать принимаю душ. Надеваю джинсы и рубашку. Ремень и сапоги Гаррета.

Мне всегда будет важно, чтобы он гордился мной. Это значит, что нужно поговорить с Молли. Я не могу распрощаться с этой землей прямо сейчас. И может быть…

Вдруг Гаррет хотел, чтобы мы с Молли работали вместе? У меня нет ни малейшего понятия, почему он мог этого пожелать, но я знаю, что его мучили ошибки, которые он допустил в отношениях с дочерью.

Впрочем, даже если Гаррет и не думал о подобном, даже если он действительно забыл обновить завещание, я все равно должен принести извинения.

И да, может быть, если я налажу какие-то рабочие отношения с Молли, это принесет выгоду мне и моим братьям.

Может быть, если я буду вести себя хорошо, ей со временем надоест играть в босса и она будет проводить все время, делая свои блестящие ковбойские сапоги, оставив ранчо мне и парням. И Элле, конечно.

Год – это пустяк.

Я справлюсь с чем угодно за год. Поддержу четырех братьев и племянницу. Пригляжу за пятнадцатью тысячами голов скота.

Наверное, я смогу и сработаться с Молли Лак, чтобы наши тела не нашли бездыханными на дне канавы?

В четыре утра я уже у Нового Дома. Через открытое окно над раковиной видно, что Пэтси хозяйничает на кухне, аромат кофе пленяет, стоит подойти к двери.

Я замираю, когда вижу Молли у плиты.

Подождите секунду.

Подождите.

Она наконец-то показалась? Что изменилось?

Я шокирован – и рад видеть ее. Я шокирован еще и потому, что она уже на ногах в такую рань. Но самое шокирующее – она, кажется, активно помогает готовить завтрак, помешивая что-то на сковороде, пока Пэтси нарезает овощи у раковины.

— Я однажды села на эту глупую диету, где можно было есть только яичные белки, зеленый перец и мескаль^[33], – рассказывает Молли, отпивая из кружки кофе. – Теперь я эксперт по приготовлению омлетов. И «Маргариты» с мескалем.

Пэтси смеется.

— А зачем тебе диета?

— У меня постоянно болит живот. Никто не знает, в чем проблема, поэтому меня сажают на разные диеты, чтобы посмотреть, что мне поможет.

— Были успехи?

Молли пожимает плечами.

— Пока нет.

У нее болит живот? Может, поэтому она ела только стручковую фасоль в тот день?

И почему, черт возьми, меня это волнует?