Книга Диагноз на двоих, страница 14 – Марисса Эллер

Еще два шага. Зеленый – цвет моих глаз, но у Кэролайн они зеленее.

Еще два шага. Фиолетовый был любимым цветом бабушки.

Еще два шага. Розовый бы выбрала Рори.

Еще два шага. Темно-синий почему-то напоминает мне о Гранте. Не знаю почему. Цвет красивый, но тоже не мой.

Еще два шага, и кто-то хлопает меня по плечу. Я подпрыгиваю и с грохотом роняю пустую корзину. Это Кэролайн. Я и не видела, как она подошла. Итан прямо за ней, оба с тяжелыми на вид корзинами в руках.

— Мы все, а ты? – Она смотрит на мою корзину, которая каким-то образом приземлилась вверх дном. – Явно нет. Я думала, ты сможешь сама о себе позаботиться.

— Мама сказала не покупать тебе эти карандаши, – говорю я Итану, и да, признаю, я пытаюсь сменить тему.

— Ну пожалуйста, Игги, – ноет он. Терпеть не могу нытье.

— Хорошо. – Я забираю карандаши у него из корзины и кладу в свою. – Раз их нельзя покупать тебе, я куплю их себе. А потом незаметно положу тебе в рюкзак.

Итан улыбается, как будто мы замышляем ограбление банка, а не передачу запрещенных карандашей.

— Кстати, а что с ними не так-то? – спрашиваю я, все еще уходя от разговора.

— Они стоят по пять долларов, а он их либо теряет, либо меняет на жвачку, которую ему нельзя, – объясняет Кэролайн.

Я закатываю глаза.

— Теперь нам надо сосредоточиться на тебе. – Кэролайн поднимает бровь, требуя объяснить, что я делала все это время. Я не могу.

Я окидываю взглядом полки. Прямо передо мной лежит одинокий голубой рюкзак. Небесно-голубой. Он слегка помят и отделан черным.

Уже что-то.

— Я тоже почти все, – говорю я Кэролайн, когда тянусь за ним.

Итан: может, брауни сделаешь?

Айви: Ты умрешь, если скажешь пожалуйста?

Итан: возможно

Айви: Какой же ты говнюк. Завтра сделаю.

— Ты сегодня пойдешь со мной? – спрашивает Кэролайн.

Я была так занята вмешиванием масла в тесто для хлеба, что не услышала, как она вторглась на мою территорию. Это был первый рецепт, который я усовершенствовала. Кэролайн терпеть не могла магазинный безглютеновый хлеб, поэтому я возилась с бабушкиным рецептом, пока не получилось идеально. Так и родился мой вызов.

— Пойду с тобой куда? – Я откладываю тесто и вытираю одеревеневшие руки. Когда пальцы начинают пульсировать, я по очереди сгибаю и разгибаю их. Затем вращаю запястьями, надеясь, что Кэролайн не слышит хруста. Так быть не должно. В недельном цикле приема лекарств сегодня должен быть хороший день. А я чувствую себя так, будто уже прошла чистилище и спускаюсь прямо в ад.

— В группу поддержки. Сегодня вторник. – Кэролайн смотрит на меня так, будто это очевидно. Как будто летом нужно следить за тем, какой сегодня день недели.

Легче позволить себе погрузиться в мысли о масле и безглютеновой муке. Я подхожу к полочке со специями, пытаясь решить, что добавить в хлеб на этой неделе. Выбираю розмарин и тимьян.

— Где мои любимые мерные ложки? – спрашиваю я, копаясь в ящике, где хранятся пекарские принадлежности.

— Вон там целый набор, – говорит Кэролайн, указывая на переднюю часть ящика.

— Это не те. Кто последний разгружал посудомойку? – Я со стуком закрываю ящик.

— Ты. – Кэролайн складывает руки на груди. Я знаю, что скоро она потребует ответа. Я просто не знаю, что ей сказать.

Я возвращаюсь к столу, на котором лежат заготовки для теста. А вот и мои любимые мерные ложки, прямо рядом с контейнером с домашней безглютеновой мукой. Ну конечно, я их уже достала. И конечно, уже забыла об этом. Я раздраженно вздыхаю, и волосы отлетают от лица.