Книга Золотое наследие, страница 138 – Каролин Валь

— Я думаю, – протянул Аасмунд Скоген, растягивая слова, – Лукас хотел, чтобы я впервые за шесть лет вернулся к нашему разговору. Тому, что мы вели в твой шестнадцатый день рождения.

Все внутри меня будто остановилось. Сердце перестало биться, мышцы застыли, дыхание стало прерывистым. На лице Элли отразилось множество эмоций, но больше всего меня поразило выражение боли в ее глазах, похожих на штормовое море.

— Что? – спросила она, задумчиво глядя на меня.

— Я задал Лукасу всего один вопрос. А после этого он исчез из твоей жизни, верно?

Я был настолько ошеломлен, что не мог найти слов. Почему он сказал это именно сейчас, перед Элли? Почему решил раскрыться? Была ли это попытка облегчить свою совесть? Или болезнь настолько сильно его ослабила, что он готовился к концу?

— Какой был вопрос? – Ее голос звучал холодно. Каждое слово она произносила медленно, словно выталкивая их через сжатые зубы.

В Элли росло напряжение. Я и так с трудом сдерживал себя, чтобы не подойти и не обнять ее. Но ее взгляд, обращенный на меня, словно пригвоздил к месту. Я открыл рот, и слова сами вырвались наружу, как раскаленная лава:

— Думаешь, ты достаточно хорош для нее?

Что-то внутри Элли оборвалось. Я видел это по ее лицу. Она повернулась ко мне, но снова подняла руку, словно защищая себя.

— Нет! – Она даже не взглянула на меня, словно я был пустым местом. В ее глазах не было ни тени сострадания, ни понимания моей боли. – Пожалуйста, держись подальше. – Ее голос дрожал, но не от слабости, а от смеси сожаления и гнева.

Аасмунд Скоген стоял передо мной, его лицо было маской, скрывающей внутреннюю пустоту. В его глазах не было раскаяния, только холодный расчет.

— Ты… – Когда Элли посмотрела на деда, ее голос стал громче, а в глазах вспыхнул огонь, похожий на бурю. Перед моим внутренним взором промелькнула картина: мышь, стоящая перед драконом, но роли были поменяны. Теперь дракон был слаб, его душа разбита, а мышь – сильна и могущественна. – Как ты мог это сделать? Я очень расстроена. Мне трудно поверить, что ты забрал у меня единственного человека, который действительно был важен для меня. Как ты мог… – Она покачала головой, ее голос вибрировал, а тело била дрожь. Затем она повернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнул гнев, смешанный с печалью. – А ты лгал мне. Не сказал правду, хотя я спрашивала. – Она сплюнула на землю, и ее взгляд стал еще более яростным. – Хотя, возможно, ты действительно не подходишь мне, раз так легко отказался от нашей дружбы. Но тогда ты плох и по другим причинам. Я заслуживаю большего, чем человек, который не готов постоять за нас. Да, тебе было всего девятнадцать, но у тебя было время подумать. За все эти годы и недели ты мог взвесить свои решения. В любом случае ты прав: я заслуживаю человека, который будет ценить и поддерживать меня по-настоящему. – Ее голос стал жестким, почти рычащим. Она выросла за то время, что мы работали вместе, и я гордился ею, но в то же время был парализован ее словами. – С нами все кончено, Лукас. Ты свободен. От меня. От сделки. Поздравляю, ты добился своего. Ты стал частью высшего общества. – Ее глаза стали холодными. – А теперь отпусти меня, Лукас.

Она ушла, не сказав ни слова. Ее фигура была воплощением грации и внутренней силы. Я остался стоять, не в силах пошевелиться, словно меня опутали невидимые корни. Пульс стучал в ушах, словно барабан, отбивающий ритм моего смятения.