Книга Жестокие сердца, страница 105 – Ева Эшвуд

Мне это очень даже близко, черт подери.

Герой бросает героиню на кровать, срывает с нее одежду, затем с себя, а после разводит ноги девушки в стороны, полностью обнажая ее перед собой. Когда я описываю это в мельчайших подробностях, Уиллоу хнычет.

— Тебе нравится? – спрашиваю я, не в силах удержаться, чтобы не подразнить ее. – Я все равно не прикоснусь к тебе, солнышко. Но если ты хочешь раздвинуть ноги, то милости прошу. Хочешь раздвинуть их пошире? Покажи мне, какая ты влажная.

Она медленно раздвигает ноги, будто бы даже чуть шире, чем обычно, словно пытается повторить то, что описано в книге.

— Это нормально, что ты хочешь грубости, – говорю я ей, понизив голос и на мгновение игнорируя книгу. – Не было ничего плохого в том, что тебе это нравилось раньше, и нет ничего плохого в том, что ты хочешь этого сейчас. Никто не может отнять это у тебя. Никто не может указывать тебе, что чувствовать.

Она с трудом сглатывает, румянец на ее щеках становится еще ярче.

— Я правда этого хочу. Не понимаю почему, но… хочу.

— Тогда покажи мне.

Я наблюдаю за тем, как она отпускает свои сиськи и проводит рукой по животу. Ее тело изгибается, дыхание становится прерывистым. Сначала она трогает себя через штаны. Трется о собственную руку. Но этого явно недостаточно. Она морщится, а затем расстегивает пуговицу и молнию, просовывая руку под пояс.

Пальцы у меня подрагивают, когда она это делает, и я жалею, что это не моя рука трогает ее. Я хочу знать, насколько она мокрая. Судя по тому, как Уиллоу стонет, когда прижимается к своей руке, она уже чертовски возбуждена.

В книге герой проводит языком по киске героини. Уиллоу всхлипывает, трогая себя с большим напором, и прикусывает нижнюю губу, словно пытается заглушить звуки.

Я обрываю себя на полуслове, пристально глядя на нее.

— Нет. Я хочу слышать тебя, солнышко, – хриплю я. – Не сдерживайся. Здесь нет никого, кроме нас с тобой, и я хочу услышать, как ты кончаешь.

Она смотрит на меня, и когда наши взгляды встречаются, ее соски напрягаются. И следующий ее стон звучит громко и отчетливо. Музыка для моих гребаных ушей.

— Хорошая девочка,– говорю я, хищно ухмыляясь.– Я хочу услышать именно это. Мне всегда нравилось, когда ты громко кричала для меня. Когда ты переставала притворяться хорошей девочкой и позволяла себе быть грязной шлюшкой.

— Черт, – выдыхает она. – Мэлис.

— Я прямо здесь, солнышко. – Мой взгляд блуждает по ней, впитывая каждую мелочь. Всю ее. Дикую, необузданную и свободную. – У тебя так хорошо получается. Расскажи мне, что ты чувствуешь.

— Мне хорошо, – выдыхает она, тяжело дыша. Ее бедра резко выгибаются, и мне остается только гадать, что же делают эти пальцы, что ей так хорошо. – Приятно.

Я сжимаю челюсти так сильно, что у меня ломит зубы. Член дергается в штанах. Он хочет большего, но я сжимаю книгу чуть крепче, опуская глаза обратно на страницы. Делаю глубокий вдох, затем еще один, сосредотачиваясь на сути.

Я хочу, чтобы Уиллоу освободилась. Хочу, чтобы она просто чувствовала, не испытывая страха, не переживая из-за травмы. Нужно сосредоточиться на этом.

— Черт, – выдыхает она снова, на этот раз это больше похоже на легкое всхлипывание, чем на стон. Ее рука движется быстрее, грудь порывисто вздымается.