Книга Жестокие сердца, страница 106 – Ева Эшвуд

— Помедленнее, – уговариваю я ее.

Ее глаза устремляются на меня – почти полностью темные от вожделения. Мне чертовски приятно видеть ее такой, особенно после плена. Она была как неживая в первые дни после того, как мы ее спасли.

— Я не могу. Я…

— Можешь, – говорю я ей. – Послушай меня, солнышко. Не спеши. Никто не собирается тебя останавливать. Просто позволь себе чувствовать. Дай себе насладиться процессом. Насколько ты сейчас влажная?

Она снова сглатывает.

— Очень влажная. Я… Боже, пальцы такие мокрые.

— Хорошо. Потри клитор для меня, ладно? Медленными кругами.

Уиллоу неуверенно кивает, и я вижу, как замедляются движения ее руки. Это охренеть как мучительно: просто наблюдать за этим, направлять ее с другого конца дивана. Однако, ей это сейчас нужно. Это самое главное.

Я продолжаю читать, замедляясь, чтобы соответствовать темпу движения ее пальцев, и описываю каждую грязную деталь того, как герой отлизывает героине в книге. Он трахает ее своим языком, заставляя ее кончать ему на лицо. Героиня все еще в экстазе, когда парень раздвигает ей ноги еще шире и тянет на себя, а потом вонзается в нее одним глубоким толчком, заставляя ее закричать.

Бедра Уиллоу снова в движении, а затем она издает низкий, порочный стон.

— Иисусе,– бормочу я, чувствуя, как дыхание прерывается, а страницы размываются перед глазами.– Когда ты так стонешь, это сводит меня с ума. Я могу кончить просто слушая, как ты издаешь этот звук.

Я на грани того, чтобы полностью потерять контроль. Чувствую, как пульсирует член, а с головки стекает еще больше спермы. Кажется, будто эта женщина просто не может быть такой чертовски сексуальной – хотя даже особых усилий не прилагает, – но Уиллоу именно такая. Ей удается заставить меня почувствовать то, чего другая никогда раньше не вызывала.

Кровь стучит где-то в ушах, и когда я в следующий раз смотрю на Уиллоу, то не могу оторвать от нее глаз, захваченный зрелищем ее удовольствия.

Поначалу она действовала медленно и нерешительно, но теперь становится более уверенной. Или просто растворилась в собственных чувствах и ощущениях. Или, по крайней мере, мой взгляд не смущает ее. Хотя она явно хочет, чтобы я смотрел, так как время от времени бросает на меня короткие взгляды в доказательство моих догадок.

Мое наблюдение за ней, то, что я ей читаю, все это ей нужно. И мне нравится это осознавать. Понимать, какая она возбужденная. Только для меня.

— Тебе больше не нужно говорить, насколько ты влажная,– говорю я ей.– Я это слышу. Я, черт возьми, чувствую твой запах, солнышко. То, как ты пахнешь, когда так сильно возбуждена, – моя самая любимая вещь на свете. Греховная и сладкая одновременно. Я бы облизал тебя всю, если бы мог.

— Правда?

— О да. – Нотки надежды в ее голосе почти лишают меня самообладания, но мне удается ответить словами, вместо того чтобы просто показать ей, что я хочу сделать. – Я бы погрузил в тебя свой язык и собрал бы все твои соки до последней капли. Я бы пил тебя, как лучшее вино, черт подери. Пока весь подбородок не стал бы мокрым. Я бы заставил тебя кончить мне на лицо, а потом повторил бы все сначала.

— Я… – ее голос прерывается, переходя в хныканье. – Я скучаю по этому.

Твою мать.

Судя по тому, как пульсирует мой член, я почти уверен, что вот-вот кончу в свои чертовы штаны, но мне все равно. Уиллоу тоже на грани, и все, что меня сейчас волнует, – это довести ее до оргазма. Для этого требуется колоссальное усилие воли, но я отрываю от нее взгляд и продолжаю читать. Теперь герой трахает героиню, грубо и грязно. Они сливаются в одно порочное целое, порожденное лишь необузданной потребностью.