Книга Жестокие сердца, страница 152 – Ева Эшвуд

Одной мысли об этом достаточно, чтобы меня снова вывернуло наизнанку. Я прерываю Рэнсома, меня снова рвет. На этот раз я хватаюсь за унитаз, позыв сильный.

Рэнсом помогает мне справиться, а затем приносит стакан воды. Я с благодарностью проглатываю его, хотя желудок все еще не в порядке.

Я знаю, он, скорее всего, прав насчет того, что меня могли отравить, но даже думать об этом не хочу. И, вероятно, если бы Оливия собиралась поручить кому-то отравить меня, это было бы что-то быстродействующее. Что-то, от чего у меня не было бы шанса оправиться.

До того, как я познакомилась с ребятами, были времена, когда из-за того, что я подолгу работала, занималась в колледже и почти ничего не ела, потому что не могла много чего себе позволить,– меня иногда подташнивало, но такого не было никогда.

По крайней мере, с утра, так внезапно…

Я резко втягиваю воздух, как только мне приходит в голову мысль. Грудь сжимается. Надеюсь, это просто совпадение, что я ни с того ни с сего чувствую себя так плохо с утра, но…

Трясущимися пальцами тянусь к левой руке, нащупывая то место, где должен быть мой противозачаточный имплантат.

Но привычного бугорка там нет. Он исчез.

У меня сводит живот.

— Боже мой, – шепчу я. – О, господи… Твою мать.

Я обхватываю себя руками, пытаюсь глубоко дышать, успокоиться, но это бесполезно.

Когда Трой похитил меня в Мексике, меня ввели в бессознательное состояние, в котором я пребывала в течение неизвестного времени, пока он перевозил меня в свою хижину за пределами Детройта. Я так и не узнала, что он или его люди делали со мной в течение этого времени, хотя прекрасно понимала, что в какой-то момент они раздели меня и переодели. Я не хотела слишком много думать об этом, ведь каждый раз, когда это случалось, я чувствовала себя еще более запуганной и беспомощной.

Но правда в том, что у него была прекрасная возможность удалить мой противозачаточный имплантат за это время. После того, как парни вернули меня из его плена, я была избита и в синяках, с порезами и рваными ранами по всему телу. Мне даже в голову не пришло проверить имплантат, отчасти потому, что я даже и не думала, что Трой может хотеть, чтобы я забеременела.

— О боже, – снова бормочу я, с трудом выговаривая слова.

— Уиллоу?

Рэнсом подходит и присаживается на корточки на полу рядом со мной, но я едва замечаю его, охваченная паникой.

Он проводит пальцами по моим волосам, убирая их с моего лица. Его руки нежны, но я чувствую себя максимально отстраненной. Как будто все происходит с кем-то другим, а я наблюдаю за этим из окна соседнего дома. Все вокруг приглушено, искажено, словно ненастоящее. Наверное, так выглядит шок.

— Ты пугаешь меня, ангел. Пожалуйста, поговори со мной. Что случилось?

Беспокойство в голосе Рэнсома немного рассеивает туман в моей голове, и я, моргая, смотрю на него.

— Я…

Мой голос звучит надтреснуто, отчасти из-за паники, а отчасти из-за того, что в горле першит от рвоты. Я качаю головой, даже не зная, как начать говорить о чем-то подобном.

Как я могу ему сказать?

Как вообще можно смириться с чем-то подобным?

Какая-то часть моего сознания пытается найти какое-то другое объяснение. Какую-то другую причину, по которой я могу чувствовать себя больной. Если я беременна, возможно, отец – один из братьев, а не Трой.