Книга Семнадцатый, страница 158 – Эмилия Вон

— И правда, – согласилась я, разглядывая ипомею. – Очень красиво.

— Да. У ипомеи много значений. Например, в Китае этот цветок символизирует несчастную любовь, тогда как в Мексике он ассоциируется с двойственностью красоты и быстротечностью жизни. Там его используют в качестве подношения, чтобы почтить память усопших и вернуть их души в мир живых во время Дня Мертвых⁷⁸.

— Да, и еще ипомея ассоциируется у нас с любовью и страстью, что мне нравится гораздо больше.

Слушая рассказ сеньора Карраско, я не заметила, как к нам подошел Диего. Обхватив сзади за талию, он прижал меня к своей груди и нежно поцеловал в изгиб шеи, вызвав волну мурашек по всему телу. Закрыв глаза, я наслаждалась этим мгновением, пока его зубы неожиданно не коснулись кожи, заставив меня вздрогнуть.

Смех вырвался наружу, когда Диего, щекоча, потянул меня назад, и мы оба оказались на мягкой траве. Его пальцы продолжали впиваться под ребра, вызывая новые приступы смеха и слез счастья.

— Хватит! Прекрати! Ой… Диего, пожалуйста, – умоляла я, пытаясь освободиться.

— Что я получу взамен? – шептал он мне на ухо так тихо, что только я одна могла его слышать.

Сеньор Карраско все это время делал вид, что не замечает нас, хотя его улыбка и заинтересованный взгляд через плечо говорили об обратном. Я повернулась к Диего и прошептала:

— Все, что захочешь, Чемпион.

Его глаза сверкнули в свете уличной лампы, придавая карим глазам еще большей глубины. Затем он мягко коснулся моих губ, оставив на них нежный поцелуй, и остановился. Но прежде чем он успел углубить поцелуй, до нас донесся кашель сеньора Карраско.

— Это любимые цветы бабушки Амалии, – стал рассказывать Диего, развернувшись вполоборота ко мне и опираясь локтем на согнутое колено. – Она любила их за простоту, скрывавшей за ней свою уникальность, подобно Луне. – Его рука поднялась к моему лицу, пальцы поправили челку и заправили прядь волос за ухо. – Чистая, непорочная, прекрасная… – Он сделал паузу, глядя мне в глаза. – Такая, как ты. Мой лунный свет.

По моей груди разлилось тепло. Его слова звучали как признание, как что-то сокровенное, исходящее из самых глубин его души. Нечто больше, чем простое «я люблю тебя». Признание того, что я принадлежала ему. И большего желать я не могла.

— Что ж, – прервал нас сеньор Карраско, вставая и отряхивая брюки от земли и пыли. – Рад видеть, что романтика не умерла, и кроме футбола я сумел научить тебя чему-то еще. Приятно было провести с тобой время, cariño, – обратился он ко мне. – Но теперь вы можете идти.

— Нет, дедушка, мы планировали провести вечер с тобой, – попытался возразить Диего, поднимаясь и помогая встать мне.

— Брехня, – отмахнулся дедушка. – Забирай свою девушку и ступайте.

— Ты уверен? Мы могли бы…

— Все хорошо, сынок. Идите, насладитесь временем, пока оно у вас есть. Незачем тратить его на ворчливого старика.

Сеньор Карраско направился к дому, не дожидаясь ответа.

— Ты не старый, дедушка, хоть и ворчливый, – настаивал Диего, переплетя наши пальцы и следуя за ним. – Нам нравится проводить с тобой время. Разве не так, детка?

— Конечно, – согласилась я. – Мы могли бы потренироваться перед завтрашним днем.

— Иисус! – Мужчина резко остановился, едва не столкнувшись с нами, и обернулся. – Вы подростки, а не зануды! Идите! Кыш! Вон с моего участка!