Книга Семнадцатый, страница 232 – Эмилия Вон

Я обернулся туда, где ранее сидела Селена. Ее кресло теперь пусто, но ее голос, всегда служивший мне утешением, доносится из небольшой аппаратной комнаты. Она просит кого-то из команды Алехандро, ответственного за трансляцию, отключить экран и немедленно прекратить интервью.

Прямой эфир.

Вот дерьмо!

— Похоже, для Диего это тоже стало полной неожиданностью, – торжествующе заметила Мария, и ее улыбка просияла от удовлетворения.

Внутри меня бушевал шторм эмоций, но я прекрасно понимал, что не имел права показать слабость в прямом эфире. Если я потеряю самообладание, ее слова станут правдой: прошлое и генетика сильнее нас. Но я отказывался признать и верить в это.

Бегство казалось соблазнительным вариантом, однако я всегда знал, что побег – не выход. Никогда не был им для меня.

Сделав глубокий вдох, я попытался обрести равновесие, чтобы встретить удар лицом к лицу и дать достойный отпор.

Наконец собравшись с силами, я ровным голосом ответил:

— Наше прошлое и семья не определяют нас. Мы сами создаем себя. Единственный человек, способный изменить тебя – ты сам. Интервью окончено.

Мадрид. Испания

Декабрь 2024

Ливень обрушился на меня, словно небесная кара, когда я, оступаясь на шпильках, выскочила на улицу, пытаясь догнать обезумевшего Диего. Он вылетел из студии, как только прозвучала команда «Стоп!». Прямой эфир, обернувшийся катастрофой вселенского масштаба, наконец-то завершился. Ни единого слова не слетело с его губ, но одного взгляда хватило, чтобы осознать глубину моего провала.

Когда Мария Лусия вошла в студию, я еще не представляла, каким адом обернется этот день. Кто она такая и что скрывалось за ее ослепительной улыбкой, оставалось загадкой. Я даже не подозревала, что вместе с ее утонченной красотой придет смертоносный шлейф злобы и жажды мести, который грозил похоронить Диего прямо перед миллионами глаз. Тогда я еще не ведала, что их связывало нечто большее, чем просто профессиональные отношения, что огонь в ее взгляде – это лишь верхушка айсберга давно затаенных обид.

Только позже, получив сообщение от Мунира, я поняла, что все это было заранее спланированной ловушкой. Интервью, казалось, задумывалось исключительно ради того, чтобы Мария смогла отыграться на Диего за ущемленную гордость.

Но сомневаюсь, что Алехандро знал обо всем этом. Его страх был почти осязаем, когда Диего вскочил с кресла, обронив бутылку воды, и исчез за дверями, захлопнув их с такой силой, будто хотел навсегда запечатать эту комнату. Сама же Мария явилась сюда не гостьей, а палачом.

Укрывшись плотнее в свое пальто и отбросив влажные пряди волос с лица, я спешила к парковке. Диего уже там, прислонился к машине, уперся ладонями в капот, низко опустив голову. Под черной рубашкой, прилипшей к его телу, мышцы напрягались с каждым тяжелым вдохом.

— Диего, позволь мне объясниться…

Он резко отстранился, не позволяя коснуться его. Моя рука повисла в воздухе, а по груди разлился ледяной ужас. Когда он повернулся ко мне, его скулы были напряжены, брови сведены в одну линию, а глаза – красные от боли и гнева. В этих глазах плескались целые океаны страданий, но самое страшное – неуловимое обвинение, скользящее в темных глубинах его взгляда. Оно могло бы стереть нас обоих с лица земли. И вот его слова подтвердили мои худшие опасения, разрушили все, что мы строили месяцами.