Книга Семнадцатый, страница 262 – Эмилия Вон

Я не смогла сдержать смех, который ощущался таким незнакомым звуком для моих ушей. Словно я забыла, каково это – смеяться, шутить, быть беззаботной и счастливой.

С тех пор, как месяц назад я покинула дом Диего, эти ощущения стали мне чужими, в отличие от апатии, усталости, тоски и бесконечных слез. Казалось, что осколки разбитого сердца каждый день напоминали о себе болью. Когда решение уехать из Мадрида и дать нам обоим время было принято, я думала, что со временем мне станет легче. Но я ошиблась.

Лучше не становилось.

И я не думала, что это изменится в ближайшее время, как бы я ни убеждала себя в обратном. Я знала, что рано или поздно мне придется двигаться вперед, но пока я была не готова отпустить ситуацию, как сделала это с Коннором.

«Потому что его ты не любила, глупышка»,– шепчет мне внутренний голос, и я даже не могу спорить с ним.

Когда я рассталась с Коннором, мне было больно, но не от разрыва, а от его предательства. Я не чувствовала себя так, словно ребра сжимали мои легкие, а сердце не разрывалось на куски. Расставание с ним не вызвало таких сильных эмоций, как сейчас, возможно, потому что между нами не было глубокой связи или любви.

С Диего же все было иначе.

Я любила его, и мне было невыносимо от того, что его гордость и принципы стали стеной между нами. Он не хотел принимать мою помощь, когда она была необходима больше всего. Было невыносимо наблюдать, как он страдал, зная, что я могла бы облегчить его боль, но оставаться рядом, когда меня буквально выгнали, было выше моих сил.

Весь этот месяц я ждала от Диего каких-то действий, но, судя по его молчанию, его принципы оказались сильнее нашей любви. Теперь мне предстояло искать силы, чтобы двигаться дальше, хотя пока это казалось невозможным. Не тогда, когда моя жизнь все еще была связана с Диего Карраско и «КЩ».

Как выяснилось, при подписании контракта я пропустила пункт о невозможности увольнения посреди сезона, если только я не умерла или со мной не случилось что-то серьезное, что ограничивало бы мою работоспособность. И хотя я считала, что расставание с боссом можно считать «серьезным», Мунир просто игнорировал мои звонки и отказывался рассматривать мои просьбы об увольнении. Придурок.

Поэтому каждое утро я проверяла интернет в поисках новостей, мониторила страницы газет и журналов, которые преследовали Диего попятам, хотя сама стала чем-то вроде папарацци. Так что я была в курсе всего, что происходило с ним за этот месяц. Знала обо всех домашних матчах, которые он регулярно посещает в качестве болельщика, следила за расписанием визитов к физиотерапевту, которые он не пропускал, и была осведомлена о появившейся в его графике встречи с некой Габриэлой Рамирес.

Сначала меня съедала ревность, а потом я полезла в Google и нашла информацию об известном испанском психотерапевте, которого Диего стал посещать, и меня накрыли тревога и беспокойство. Ему нужна была профессиональная помощь.

За долгие годы работы в спортивной индустрии я видела немало спортсменов, обращавшихся к специалистам, особенно после тяжелых травм. Однако тревога за Диего не отпускала меня ни на минуту. Было сложно смириться с тем, что я ничем не могла ему помочь.

— Если завтра утром полиция обнаружит тело молодой, успешной и невероятно красивой девушки в ванне, полной пены и лепестков роз, то знайте, что виноваты будут те безответственные и некомпетентные люди, которых она не решилась уволить из-за своей доброты. – Голос Каталины напомнил мне о нашем разговоре, от которого я немного отклонилась из-за очередных мыслей о Диего.