Книга Семнадцатый, страница 260 – Эмилия Вон

Аккуратно присаживаясь на ступеньку и положив рядом локтевой костыль, я ждал Рикардо. Он последовал за мной и тоже сел рядом, сцепив руки в замок.

Некоторое время мы оба молча смотрели на горизонт, окрашенный в желто-красный, огненный цвет, но затем Рикардо нарушил этот момент, поразив меня своим признанием и лишив дара речи:

— Перед порогом смерти одиночество ощущается сильнее всего.

Смерть? О чем он говорил? Это очередная манипуляция?

— Что за чушь ты несешь? – не сдержался я. – Это что – новый способ выклянчить деньги, надавив на жалость?

Легкий смешок вырвался из него, словно этот разговор – какая-то шутка.

— Иронично, не так ли? Я думал, что алкоголь убьет меня, а убивает легкие.

— Отличная попытка, но… – Я собрался уже встать и послать его, как Рикардо протянул мне документы с диагнозом, подтверждающие свои слова, и я перестал дышать, даже не осознавая этого.

Горло жгло, к глазам подступили предательские слезы, и это воздействовало на меня сильнее, чем хотелось бы. Но я не позволил слезам вырваться наружу и не дал ему увидеть меня таким, поэтому отвернулся от Рикардо, пока он продолжал:

— Два месяца назад врачи реабилитационного центра, куда меня устроила твоя девушка, обнаружили у меня рак легких и дали мне не так много времени, но мне не хватило бы еще одной жизни, чтобы загладить свою вину перед тобой, Диего. – Краем глаза я заметил, как Рикардо опустил голову на свои ботинки и сжал кулаки. – В своей жизни я совершил достаточно ошибок и причинил много боли людям, но из-за моих неправильных решений больше всего пострадал ты. Знаю, что мои слова не вернут те годы и не сотрут тех ужасных воспоминаний, которые я оставил в тебе, но мне искренне жаль.

Я был не в состоянии разобраться со своими чувствами в этот момент. Они настолько перемешались, что это сводило с ума.

С одной стороны, я чувствовал горечь и разочарование. Если покопаться в прошлом, в большинстве воспоминаний отец был пьян и поднимал на нас руку, разрушая наше семейное счастье. Я помнил каждый синяк, каждый шрам, каждое слово, сказанное им в гневе. Закрывая глаза, я видел ночи, когда прятал Альваро под кроватью, боясь вспышек ярости нашего отца. Я все еще слышал крики о помощи и плач матери, когда она пыталась защитить нас. Все это не давало мне услышать в словах Рикардо ничего, кроме лжи, потому что они исходили от того же человека, который причинил нам столько боли.

С другой стороны, я испытывал сострадание и понимание. Сейчас, глядя на него, я видел не злого монстра, каким он казался раньше, а больного, сожалеющего и напуганного мужчину, который осознал свои ошибки и, возможно, действительно раскаивался в прошлых поступках. Рикардо выглядел так, словно каждая минута его жизни стала тяжелым испытанием, и я начал понимать, как сложно ему должно было справляться с зависимостью и ее последствиями.

Эти противоречивые эмоции столкнулись внутри меня, заставляя сердце биться чаще. Мне хотелось верить ему, но прошлое слишком сильно отпечаталось в памяти. Хотелось простить его, но обиды были еще слишком свежи.

— Я понимаю, что тебе трудно доверять мне, и что мои слова могут показаться пустыми и ничего не значащими, но знай, что я действительно раскаиваюсь и хочу, чтобы ты знал одну вещь. – Его глаза наполнились слезами, голос дрогнул, и я увидел, как он пытался взять под контроль свои эмоции. – Я был чертовски плохим отцом. Мне стыдно за то, что вместо любви и заботы я принес тебе страх и унижение. Мне жаль, что я заставлял тебя сомневаться в себе и в той любви, которой ты, как никто другой, достоин, Диего. И как бы сильно алкоголь ни исказил мое сознание и ни разрушил меня, единственное, что не изменилось здесь… – Он указал на свое сердце, – это моя любовь к тебе, сынок.