Книга Белый ворон, страница 89 – Владимир Колычев

— Макс, ты меня пугаешь! – Филонов смотрел ему в глаза.

— Я и сам себя боюсь.

— Сульфата нужно брать.

— Как?

— Расколем Купряжкина, получим показания, будут основания для задержания.

— Расколем Купряжкина? Легко!

Макс покачал головой, невидяще глядя на Филонова. Нельзя ему сейчас зацикливаться на единственно правильном наказании для Сульфата. Расколоть Купряжкина, взять за жабры его босса, выбить из него признание. А потом уже с легкой душой прикончить. Можно при попытке к бегству… Макс на все пойдет, но Сульфату не жить.

— Купряжкин сейчас в СИЗО, с допросной можно договориться. Так, чтобы никакой видеофиксации.

— Бить Купряжкина нельзя! – кивнул Макс.

— Хорошо бы без этого! – Филонов внимательно смотрел на него.

— Какие могут быть кулаки в ядерный век? Есть у меня один вариант.

— Ну, тогда поехали!

Филонов, казалось, готов был на все, чтобы увести Макса как можно дальше от места преступления. Но сначала они дождались криминалистов. Следователь еще находился в пути, оперативник уже на месте, но Макс состоял в отношениях с потерпевшей, он не мог участвовать в расследовании. Слепов нашел оперативников ему на замену, а они с Филоновым отправились в следственный изолятор – на другой конец города.

И у Кирилла друг служил в следственном изоляторе, и Макс успел обзавестись знакомым из оперчасти. И милицейская солидарность сыграла свою роль. Как-никак следователя милиции убили.

Для допроса выбрали помещение с клеткой, сначала в отсек поместили большой камень, затем доставили подследственного. Макс встретил его в бронежилете, призванном изображать рентгенозащитную накидку.

— Что это с тобой, лейтенант? – усмехнулся Купряжкин.

Конвоир закрыл за ним дверь, ключ в замок вставлял не спеша.

— Давай быстрее! – поторопил его Макс, глядя на накопительный индикатор давно уже испорченного дозиметра. – Гамма накапливается.

— Какая еще гамма? – фыркнул Купряжкин.

Но Макс не обращал на него внимания. Он торопил конвоира и, когда тот покинул помещение, сел за стол, который находился у самой двери, на «безопасном» от камня расстоянии.

— Что это за цирк, лейтенант?

Макс не торопился отвечать, глянул на дозиметр, что-то записал, задумался, как будто решал какую-то математическую задачу на радиоактивную тему.

— Что это за камень, начальник?

— Твое спасение, мужик!

— Мое спасение?

— Через неделю на больничку тебя отправим. Думаю, неделю ты продержишься.

— Какую неделю? Что ты несешь?

— Следователя Молчанову убили.

— Как убили?

— Сульфат убил.

— Зачем?

— Тебя спасти хотел. Вот я тебя и спасаю. Если неделю не продержишься, петухом на больничку пойдешь. Но это не должно тебя пугать. Все равно через неделю сдохнешь. Лучевая болезнь – штука страшная.

— Какая еще лучевая болезнь?

— От гамма-излучения.

Макс поправил на себе бронежилет, каску, с самым серьезным видом глянул на индикатор дозиметра:

— До меня не достает, а ты все равно сдохнешь. Или ты думаешь, я прощу тебе Молчанову?

— Да я-то здесь при чем?.. Что это за камень?

— Из Чернобыля камень. Это все, что я могу тебе сказать.

— Врешь ты все!

— Вру?.. Ну, может, и вру… Только я на всякий случай все-таки выйду.

Оставив дозиметр, Макс вышел из допросной, в коридоре у зарешеченного окна в компании с кумом стоял Филонов. Курил только опер, Филонов – спортсмен, прекрасный семьянин. И мент неплохой. Если, конечно, Адаму не сливает, а то всякое возможно.