Книга Любовь твою верну, страница 17 – Зарина Цурик

— Стас, — хрипло прошептала она, и это было уже не требование пьяной женщины, а мольба замерзающего котёнка. От её голоса по всему телу разлилось тепло. — Помой мне голову.

Стас ухмыльнулся. Значит, не все потеряно. Он взял шампунь, который сам купил тысячу лет назад, но все никак не мог потратить. На этикетке красовалось описание: «Аромат настоящего мужчины и тайги» и изображение брутального лесоруба. Он тщательно вымыл ей волосы, массируя кожу головы, и ополоснул теплой водой. Потом укутал ее голову пушистым полотенцем и помог выбраться из джакузи. Укладывая ее на диван и убирая со лба липкие пряди, он прошептал:

— Ну всё, Васька, теперь ты от меня не отвертишься.

Солнечные лучи, нагло пробивавшиеся сквозь щель в плотных занавесках, полоснули по лицу Василисы, заставив ее болезненно зажмуриться. Голова раскалывалась, пульсируя в такт учащенному сердцебиению, но это было лишь фоном для куда более острой, жгучей боли — боли воспоминаний. Она не забыла ровным счетом ничего. Каждая секунда ее фееричного морального падения, каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово — все это было кристально ясно.

Попытка встать закончилась бесславно. Тяжелая мужская рука, лежала на ее талии, удерживая на месте. Чья, спрашивается, рука? Ну конечно, ясно чья. Рука Его Высочества господина Дурова. Стас мирно сопел где-то у нее за спиной, его дыхание щекотало кожу, вызывая противную волну мурашек — то ли от отвращения, то ли от... чего-то еще, что Василиса отчаянно пыталась заглушить.

Она осторожно, словно котенок, выскользнула из его объятий, стараясь не потревожить спящего льва. Заставив дрожащие ноги слушаться, Василиса поднялась. На ней была только его черная футболка — мягкая, пахнущая им, слишком большая. И больше ничего. Чувствовала она себя, естественно, на все сто.

На цыпочках, стараясь не издать ни звука, она добралась до ванной. Внутри было прохладно, и это немного охладило ее разгоряченный разум. Василиса нашла свою одежду там же, где бросила ее вчера вечером, — мокрой кучкой на полу. Запах собственной рвоты, кажется, въелась в каждую нитку.

Она зажмурилась, прислонившись лбом к холодному кафелю. Вот дура. Ну полная дура. Совсем как шестнадцатилетняя девчонка, которой не повезло перепить на первой вечеринке. Но ей не шестнадцать, ей тридцать шесть, и она умудрилась опозориться не просто перед бывшим, а перед бывшим, который ей изменил. Перед Стасом Дуровым собственной персоной, человеком, чье имя было синонимом ее самой большой любви и самого горького разочарования.

Нет. Так просто она это не оставит. Нужно что-то делать, и срочно.

Василиса быстро ополоснула лицо ледяной водой, сделала несколько глотков прямо из-под крана, а затем уставилась на себя в зеркало. Пять минут. Пять долгих минут она изучала свое отражение, проверяя мимику, силу воли, непоколебимость отрицания. Ни одна мышца не должна дрогнуть, ни один взгляд не должен выдать ее. К счастью, вчерашнее пьянство было идеальным алиби. Она спишет все на алкоголь. Сегодня алкоголь — ее лучший друг.

Собрав остатки гордости, она вышла из ванной. Едва она сделала шаг и потянулась к двери, чтобы захлопнуть ее за собой, как из ниоткуда — или, скорее, из-за угла комнаты — появился Стас. Словно хищник, который только и ждал подходящего момента. Он тут же прижал ее к двери, положив руки по обе стороны от ее головы. Василиса вжалась в холодную поверхность, но ее лицо уже было наготове. Выражение полного непонимания и, что еще важнее, негодования.