Книга Любовь твою верну, страница 14 – Зарина Цурик

Стася в ужасе отвернулась, закрыв лицо руками. Анфиса икнула. Кто-то за столом издал звук, похожий на стон умирающего тюленя.

Стас замер. Он медленно закрыл глаза, не шевелясь, пока по его подбородку стекало... что-то. Кто-то из сочувствующих вложил ему в руку пачку салфеток.

Василиса отшатнулась, и этот внезапный «выброс» странным образом отрезвил её. Магия вина рассеялась, оставив после себя лишь дикую головную боль и осознание полного краха.

Стас поднялся. С ледяным спокойствием, которое было страшнее любого крика, он стянул с себя промокшую рубашку. Под ней оказалось то самое мускулистое тело, о котором Вася мечтала в школе.

Даже в таком состоянии она не удержалась — скользнула взглядом по кубикам пресса и непроизвольно облизнула губы, тут же ощутив кислый привкус собственного фиаско.

— Довольна? — негромко спросил Дуров. Его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

Стася, чуть не плача от стыда, прошептала.

— Вам… вам обоим нужно помыться. Стас, пожалуйста, отведи ее в туалет или… не знаю… просто уведи ее отсюда!

Она подмигнула Дурову, мол, «спасай, ты единственный, кто может ее перевезти».

Стас закатил глаза, но всё же протянул руку Васе. Та, внезапно осознав масштаб беды, взвизгнула:

— Не пойду! Я сама! Я… я взрослая, со-сто-явшаяся… ик!.. личность!

— Не заставляй меня применять силу, «личность», — процедил Стас.

Не дожидаясь ответа, он шагнул вперед, обхватил ее за талию и, как мешок с картошкой, закинул себе на плечо.

— Отпусти-и-и! — Вася заколотила кулаками по его голой спине. — Моя ре-пу-та-ция! Мое до-сто-ин-ство!

— Твое достоинство уже умерло, Вася, — бросил Стас через плечо, направляясь к выходу из зала под гробовое молчание бывших одноклассников. — А теперь заткнись и молчи.

— Т… ты… — Василиса свесилась вниз, глядя на его ноги. — Пусти, верблюд нечесаный! У меня туфля с-с-свалилась! С-с-спас!

Стас лишь прибавил шагу. Вечер переставал быть скучным.

Стас опустил Ваську на пол, едва удерживая равновесие. Она так и норовила выскользнуть из его рук, но он был слишком упрям и чертовски зол, чтобы сдаться. Пыхтя, как паровоз, он кое-как снял с вешалки ее пальто, чудом не сбив при этом несколько других. Придерживая хрупкое, но невероятно изворотливое тело Василисы под локоть, он вывел ее на свежий воздух ночной Москвы, где морозный воздух должен был прочистить ей мозги, а не усугубить состояние.

— Да отстань ты! — взвизгнула она, сопротивляясь и извиваясь, как маленький капризный ребенок. Ее лицо исказилось, готовое вот-вот выдать бурю эмоций — то ли плач, то ли истерический смех.

Стас, кряхтя и мысленно матерясь, пытался натянуть на нее пальто, которое теперь казалось на два размера меньше, чем утром. Кое-как справившись, он застегнул его на все пуговицы, отчего Василиса стала похожа на маленький, плотно закрытый футляр, в котором едва можно было пошевелиться.

— Да отстань ты! — повторила она, со всей силы оттолкнувшись от него. Но вместо того, чтобы хоть как-то сдвинуть его с места, сама потеряла равновесие и рухнула навзничь, к счастью, прямо в пушистый сугроб.

Василиса заморгала. Сначала в глазах двоилось, потом троилось, а потом все слилось в одно расплывчатое пятно. Она устремила взгляд в небо — серое, без единой звезды, с тысячами ярко горящих фонарей, которые почему-то казались ей особенно зловещими. Она глубоко вдохнула, но от этого, кажется, опьянела еще сильнее, и легкие наполнились не кислородом, а каким-то крепким коктейлем. Сердце сжалось — по крайней мере, так ей показалось. Возможно, ей просто стало холодно. Ноги замёрзли, да и руки тоже, хотя пальто было застёгнуто на все пуговицы.