Книга Нелюбимая. Второй не стану, страница 20 – Ванесса Рай

Отец потупил взгляд, его пальцы нервно теребили край диванной подушки. — Соня, ты, наверное, меня осуждаешь, — выдохнул он. — Думаешь, что я сам виноват, что жена меня киллеру заказала? Да, я изменял жене…

Несколько секунд я молча смотрела перед собой, не зная, что сказать. Отец для меня всегда был и будет самым близким человеком. Хорошим и родным… И даже если он делал в жизни что-то нехорошее, я всё равно всегда буду его любить.

— Папа, я вовсе так не думаю, — прошептала я.

Он посмотрел на меня с такой надеждой, что мне стало больно. — Я не бабник, не думай, — он умоляюще сложил ладони, как будто собирал в них рассыпавшиеся осколки своего достоинства. — Я любил Полину.

— Пап, это твоя личная жизнь… — голос мой сорвался. — Я не стану лезть в неё, осуждать. Просто скажи… — Я сглотнула ком, вставший в горле. — Скажи, почему она так легко отказалась от меня?

Отец скривился, и на его лице появилась такая мука, будто он проглотил что-то острое и колючее. — Соня… Она была замужем. Он произнес это так тихо, что я едва услышала его слова. — Вот такая вот история… мерзкая. Два женатых человека встретились и влюбились. Если бы Полина не была замужем, я бы из-за неё бросил свою жену. Но она ни в какую не хотела разводиться с мужем. Жалела его, говорила, что он без неё не сможет.

— Странная жалость! — вырвалось у меня. — Мне кажется, лучше сразу отрубить руку, чем она будет годами гнить. Разве не так?

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, но в глазах не было ни капли веселья. — Так и есть, малышка, всё так, но она была уверена в этом. Переубедить её было нереально.

— Но она забеременела от тебя. Разве это не повод, чтобы уйти от мужа? — мой вопрос прозвучал как обвинение, и я не смогла его сдержать.

— Повод… Но только не для Полины.

Во рту у меня пересохло. Горло сжалось. — Так моя мать — бездушная тварь? — выдохнула я. — Она легко отказалась от родного ребенка? Отдала меня как какую-то вещь… Потрепанную и ненужную.

Отец поморщился, будто от физической боли. — Соня, пожалуйста, не называй её так. Она не тварь. Она просто… не хотела детей. Вообще. Это было для неё как болезнь, как наваждение. У Полины не было потребности в материнстве… Звучит странно, но такое бывает.

Оказалось, что эта Полина Крылова сначала даже не знала о беременности. У неё были какие-то проблемы с циклом, и месячные шли нерегулярно. Симптомов беременности почти не было. А когда она всё-таки узнала о том, что у неё будет ребенок, делать прерывание было уже поздно.

— Соня, я даже не знаю, жива ли она сейчас. Мы расстались, как только она… как только она отдала тебя мне. Она не хотела тебя видеть. Не хотела кормить. Она… просто отказалась. Легко. Прости, что тебе пришлось это узнать.

Я морально готовилась это услышать, и по дороге к отцу много раз прокручивала в голове его возможные слова. Но это оказалось сложнее, чем я ожидала. Во мне будто что-то оборвалось… Меня родила женщина, для которой я была ошибкой, досадной помехой, портящей фигуру и её идеальную жизнь. А растила — другая. Лживая и циничная. Та, которая потом решила мою жизнь уничтожить.

Какая ирония! Грязная, циничная насмешка судьбы.

Отец вдруг поднялся с кресла, пошел к старому резному шкафу и достал оттуда маленькую, пожелтевшую по краям фотографию. — Держи, — он протянул мне фотографию. — Это твоя мать.