Книга Пепел после тебя, страница 114 – Кира Сорока

На сцене никто не спешит появляться. Спектакль задерживается с началом. Папа ёрзает на стуле. Бабушка нахваливает убранство театра. Слева от нас усаживаются две пары лет тридцати. Зал заполняется до отказа. Наконец начинает звучать музыка, меркнет свет, занавес ползёт в сторону. И мы погружаемся в уютную атмосферу деревенской жизни.

Спектакль и правда юмористический, про простых людей из села. И про любовь. Улыбки не сходят с наших лиц. Даже Егор время от времени фыркает.

Нахожу его руку, переплетаю наши пальцы. Не удержавшись, касаюсь губами щеки. Егор сейчас ощутимо более расслаблен, чем в начале спектакля. Он целует меня в ответ, надолго прижавшись к уголку губ.

Как и всегда, задыхаюсь от его близости. Желание не ходить на банкет усиливается с каждой минутой.

Утром мы говорили с Юлианой, и я обмолвилась сестре о своих страхах. Что вся эта модельная жизнь — всё же не моё. Она сказала, что я буду конченой дурой, если профукаю такой шанс. И это прямая цитата.

Если задуматься, быть лицом косметической фирмы — это действительно «вау». Но меня как-то не переполняет восторгом от всего этого. А вот держать Егора за руку, ощущать его губы на своей коже, обжигаться его взглядами, когда он как-то по-особенному смотрит... — вот это чистый восторг. Это мой наркотик. Я нуждаюсь в Егоре даже больше, чем в еде и воде.

Во время антракта идём в буфет. Папа покупает для всех чай и пирожные. Егор не спорит, слава Богу.

— Можешь проводить меня в туалет? Боюсь заблудиться, — прошу я своего парня.

— Конечно, идём.

Мы оставляем бабушку с отцом за столиком. Егор уверенно ведёт меня по коридору, держа за руку.

— Вон та дверь, — указывает на дверь женского туалета и приваливается спиной к стене. — Жду тебя здесь.

— Я не хочу в туалет. Поговорить хотела наедине.

Ловлю его взгляд, пытаясь прочесть то, что творится в его душе. Не понимаю...

— О чём поговорить, Алин? — устало.

Егор натягивает на лицо вымученную улыбку. Пытается контролировать свои эмоции, но они так и рвутся наружу.

— Я могу не ходить на банкет, — говорю твёрдо.

Он качает головой.

— Ты должна пойти. Почему нет?

— Потому что... Я не уверена, что хочу.

— Ты не узнаешь, чего хочешь, если не попробуешь, — настаивает он.

Удивительно! Теперь он ещё и уговаривает меня туда идти! А ведь я там буду без него. Роберт чётко сказал, что никакого «плюс один» быть не должно.

Гроз

«Не ходи, не ходи, не ходи!» — долбит под черепной коробкой.

«Не отпускать!» — вопит внутренний голос.

Но этот голос принадлежит эгоисту. Я учусь им не быть.

Она такая красивая сегодня... Так старалась, делая эту причёску, макияж... Как я могу её не отпустить? Не имею никакого права. Хотя очень хочу его иметь.

Тяжело сглотнув, стараюсь не разглядывать её грудь, так красиво подчёркнутую этим платьем. Ревность бьётся во мне в истерическом припадке, но я терплю.

— Пойдём, твоему отцу не понравится, что мы пропали, — беру Алину за руку.

Идём по коридору. Пару раз мне хочется втрамбовать кулак в лица глазеющих на неё придурков. Сначала какой-то чел лет двадцати пяти прилипает к ней взглядом. А потом ещё и пузан под пятьдесят.

Бесят!!

Привожу Алину обратно в буфет. С её отцом у нас всё стабильно — холодная война. Он старательно не замечает меня, я не трогаю его. Но на ментальном уровне между нами бойня.