Книга Пепел после тебя, страница 115 – Кира Сорока

Мне, вообще-то, больше нечего ему сказать после вчерашнего. Тимофей позвонил Алине по его долбаной инициативе. Футболист, как выяснилось, ничего такого не хотел, лишь поддержать её. Ведь Столяров поведал ему, что у Алины в новой школе нет друзей, и одноклассники её не приняли.

Откуда такая осведомлённость, чёрт возьми? Хотя понятно — это Абрамовна. Она охотно обсуждает учеников с их родителями.

Возвращаемся в зал. Спектакль продолжается. Пытаюсь отключиться от мыслей, но они лезут, и лезут, и лезут...

Вот сейчас я её отвезу в тот ресторан. Она уйдёт, а я? Буду её ждать, словно собачонка? Но я не смогу просто ждать! Поэтому, видимо, лучше просто убраться оттуда и вернуться, когда она позвонит и скажет, что готова ехать домой. Так и поступлю. Но бл*... Это разрушает меня... Как научиться доверию?

Наконец в зале включается свет, звучат аплодисменты. Алина и её бабушка тоже восторженно хлопают. Переглядываемся со Столяровым. И я вдруг принимаю решение поговорить с ним.

Удобный момент настаёт, когда Алина отправляется провожать бабушку до туалета. Забрав их вещи, мы с тренером ждём в вестибюле. Народ потихоньку рассасывается. Поворачиваюсь к Столярову и сразу прыгаю с места в карьер:

— А Вы совсем не против того, чтобы Алина шла на этот банкет? Так категорично настроены против меня, но одобряете подобные мероприятия?

Твою ж мать! Я же не хотел говорить вот так!

Тренер злобно хмыкает.

— Как видишь, Алина с недавнего времени не спрашивает моего мнения. И я не вижу ничего плохого в этой работе. Пока не вижу.

— А надо дождаться, когда что-то плохое произойдёт? — взрывает меня опять. — А поздно тогда не будет?

— Говори прямо, если знаешь, чего мне опасаться!

— Там будут взрослые распутные мужики, а она одна, без защиты.

— Так запрети! — взрывает и его тоже. — Или ты ждёшь этого от меня? Сам будешь хорошим, а я должен снова стать злым и бесчувственным отцом!

— Был бы я отцом, я бы не отпустил.

— И что это даст? Мы с ней и так отдалились друг от друга из-за тебя.

— Вы отдалились друг от друга из-за Вас! Потому что Вы терпеть не можете того, что дорого ей!

— Ты о себе, я так понимаю.

— Да.

Оба замолкаем, словно выдохшись. Отстраняюсь. Нервно взъерошиваю волосы, чертыхаясь под нос. Вновь подаюсь к Столярову.

— Значит, отпустите её, да?

— Отпущу.

— Ну ок, — губы невольно растягиваются в язвительном оскале.

Возвращаются Алина с бабушкой. Столяров вызывает такси. Они поедут домой, мы — к ресторану.

Тренер отводит дочь в сторону, и они о чем-то тихо говорят. Во мне просыпается надежда, что он развернет её домой. Но она тает, когда Столяров и баба Валя уезжают.

Садимся с Алиной в БМВ. Её щечки раскраснелись на морозе, и она так хороша сейчас... Не могу отвести от неё взгляда. Хочется дотронуться, хочется долго-долго целовать. Так долго, чтобы она опомнилась лишь глубокой ночью.

Нервно смотрю на циферблат часов. Через тридцать минут она уже должна быть в ресторане. Завожу мотор.

— Егор, подожди.

Алина отстёгивается и перебирается ко мне на колени. Стискиваю её в объятьях. Она ничего не говорит, просто утыкается носом в мою шею и неровно дышит.

Все слова застревают у меня в горле. Я не знаю, что сказать. Возможно, именно так Алина показывает, что я могу ей доверять. Вместо тысячи слов — нежное, чувственное прикосновение... Я впитываю эти ощущения, пьянея от них. И немного расслабляюсь.