Книга Прятки. Я иду искать, страница 121 – Кира Сорока

Но этого всего я Марату не говорю. Медленно поднимаюсь со скамейки, одёргиваю свитер и иду к двери. Секретарша кивает, мол, можно войти без стука, что я сразу и делаю.

Денис Викторович встречает моё появление с хмурым лицом.

— Садись, Ася. Разговор будет длинный.

Что ж… Я готова.

Присаживаюсь в кресло напротив, а директор, наоборот, встаёт. Подходит к окну, недолго смотрит на улицу. Из окна его кабинета видна бо́льшая часть территории пансиона.

О чём он сейчас думает?

О том, что всё потеряет, скорее всего?

Денис Викторович отрывает взгляд от окна, возвращается к столу. Словно с мыслями собирается, поэтому медлит.

— Во-первых, я хочу извиниться перед тобой, – наконец начинает он. – Узнать о нашей связи с твоей мамой таким образом – не самое приятное событие.

Я просто молчу.

— Я давно должен был поговорить с тобой, – продолжает директор. – Объяснить, что у меня самые хорошие намерения в отношении Тани… Татьяны Геннадьевны. А теперь всё это так опошлено. Чёрт!

Так вот, значит, о чём он думает?

О том, что опозорил маму и меня?

Такого я не ожидала… И мне хочется как-то его поддержать.

— Вам следовало быть осторожнее, – произношу я с неловкой улыбкой. – Всё-таки Ваша должность… и репутация… и наша школа…

— Да, ты права, – кивает директор. – Но сделанного не воротишь… Как ты думаешь, почему Кирилл так поступил?

— Он этого не делал! – подавшись вперёд, с пылом бросаюсь на его защиту. – Мне кажется, что его подставили! Чтобы я плохо про него подумала! Чтобы нас разлучить!

У Дениса Викторовича округляются глаза.

— А у вас с ним какие-то отношения?

— Да, были, – я опускаю голову.

— Что ж… Мне жаль, – говорит мужчина вполне искренне. – Но если это сделал не он, то положение ещё хуже.

Я внимательно смотрю на него.

— Почему? Объясните.

— Завтра утром приедет комиссия. И мы как минимум должны отчислить виновного в случившемся. Мне, скорее всего, придётся написать заявление об уходе, но насчёт твоей мамы я похлопочу. Она останется здесь, не переживай.

Об этом я совсем не переживала, если честно.

— Мне жаль, что Вам придётся уйти, – говорю искренне. – Но это сделал не Кирилл. Его нельзя отчислять!

— Но мы вряд ли сможем найти действительно виновных, Ася. У нас слишком мало времени.

Он прав. Да и как доказать? Есть телефон Кирилла, с которого было отправлено то фото. Всё! Как можно доказать, что сам он ни при чём?!

— Значит, на этом всё?

Мои глаза неудержимо наполняются слезами, и я часто моргаю, чтобы не дать им пролиться.

— Кирилла отчислят. Вы уйдёте. А те, кто это сделал, останутся. Будут и дальше портить жизнь окружающим, зная, что всегда останутся абсолютно безнаказанными.

Директор подавленно молчит. И я задаю другой вопрос:

— Зачем сюда едет Соболев? Он собирается заступиться за Кирилла? В конце концов, он же его опекун!

Денис Викторович тяжело вздыхает и опускается в кресло.

— Влад Сергеевич просто должен здесь быть. Ровно так же, как и отец Вероники Гордеевой. Они являются соучредителями фирмы.

— Какой фирмы? – не понимаю я.

— Наш пансион – это частная компания. «ОАО Соболев» является одним из её соучредителей. Мы же не государственная организация.

— Но тем не менее к нам едут из Министерства образования!

— Да, потому что мы всё же школа. Пусть и частная, – спокойно разжёвывает мне директор.