Книга Запрети тебя любить, страница 62 – Кира Сорока

Желваки на скулах Аверина начинают ходить ходуном, а линия челюсти гневно заостряется. Похоже, я играю с огнём.

— У всех есть прошлое! – резко отвечает он, повышая голос. – Моё вот такое, да! Не самое чистое и безгрешное! Но ты не имеешь права меня обвинять, потому что годков маловато. Вот доживёшь до сорока – тогда посмотрим. Как бы тебе самой не превратиться в подобие матери Остапа.

— И почему это я должна такой стать? – язвительно уточняю.

— Если не выкинешь Остапа из головы, наверняка так и будет. Любишь ты его так же, как меня его мать любила. А он помешан на тебе так же, как я был помешан на ней. Как видишь, такие отношения ни к чему хорошему не приводят.

— О Боже... – я сжимаю переносицу и зажмуриваюсь. – То есть теперь, исходя из своего скверного опыта, ты считаешь, что вот всё знаешь о других людях!

— Я анализировать умею, а ты нет! Любовь в вашем возрасте – чушь! Недолговечная, токсичная, обманчивая! Основанная лишь на эмоциях! Свою судьбу ты встретишь позже.

С моих губ слетает грустный смешок. Скорее всего, и мой отец сейчас сказал бы нечто подобное.

Оставшуюся часть пути мы едем молча. А когда въезжаем во двор, и Денис глушит мотор, я спрашиваю ровным голосом:

— Так что же всё-таки дальше?

Вздохнув, он устало откидывается на спинку кресла и задумчиво протягивает:

— Я не могу знать всё, Варь. Могу только надеяться, что Надя скоро поправится и сможет меня выслушать. И моё признание не навредит ей сейчас.

— Ты расскажешь ей всю правду?

— Пока только про Остапа, – не лукавит Аверин.

— А что будет с его мамой и будущим ребёнком?

Он скребёт подбородок.

— Опять же я надеюсь, что она поправится и благополучно родит. После чего включит мозги. Я останусь с Надей, что бы Олеся ни делала. Это уже давно решено.

— Ага, конечно, – фыркаю я, не сдержавшись.

— Если ты намекаешь на то, что я сделал ей ребёнка уже после знакомства с твоей мамой, то да, я это не отрицаю. И не буду говорить, что сам не знаю, как это произошло. Долгие годы я любил Олесю, даже когда мы были не вместе. Когда она развелась с мужем, я жил со своей больной женой. А после её похорон некоторое время отдавал дань трауру по ней. Олеся же хотела быть со мной немедленно.

Аверин вздыхает, а я слушаю его, приоткрыв рот. Наверное, это первый откровенный разговор между нами.

— Да, я её любил, – продолжает он. – И мы пытались что-то наладить даже спустя столько лет порознь. Но у нас всё равно не клеилось. Она мне не доверяла и от этого пилила всё больше и больше. К тому же мы прятались от Остапа. А она могла сказать мне правду о нём!

Денис вдруг смотрит на меня так, словно я могу помочь разобраться в его печальной истории. Но я не знаю, как... И мне даже немного его жалко.

— А потом я встретил Надюшку, – отчим улыбается с нежностью. – Когда-нибудь ты поймёшь, что это такое – просто почувствовать своего человека. И вот когда почувствуешь, уже не отпустишь.

— Тогда зачем ты сделал ребёнка маме Остапа? – всё ещё не понимаю я.

Он вновь тяжело вздыхает.

— В тот день была наша предпоследняя встреча. Она умоляла её утешить. Я был дураком, да! Оправданий себе не ищу, накосячил по-полной. А уже в последнюю встречу узнал, что она забеременела. Сказал ей, что признаю ребёнка и буду помогать, но в жёны её не возьму. Олеся в сердцах послала меня ко всем чертям, и я подумал, что это конец истории. Но потом вмешался Остап. Дальше ты знаешь. Испорченная машина... Искалеченный Игнат – только потому, что он увидел мать Остапа с животом... Раньше я всё время думал, что Остап пошёл в Серёгу. А теперь вижу – в меня. В его возрасте я тоже был крайне импульсивен. И раз уж я его признал, то и помогать буду по мере возможности. Если честно, после сорока хочется уже нормальной жизни.