Книга Бывших предателей не бывает, страница 48 – Екатерина Крутова

Система пыталась отмахнуться от проблемы, не принимая показания свидетелей всерьез. В поисках поддержки, Марго взглянула на Максима, который тоже изложил свою версию событий полиции. Бариста улыбался. На перекошенном, изуродованном кулаками Вольского лице это выглядело странно и жутко, но теплота в серых глазах успокаивала и вселяла надежду — вместе они смогут справиться с последствиями одной битвы и выиграть в идущей войне.

* * *

Пока дежурный врач отделения неотложной помощи повел Максима на рентген, медсестра обработала ссадины Маргариты. Самое неприятное ждало впереди. Осмотрев глубокую рваную рану на лбу, женщина объявила:

— Без швов не обойтись, красавица. Но всего три стежка, не переживай, зашью косметическим, срастется ровненько и почти незаметно. Мазью помажешь, чтобы лучше рассасывался и все дела.

Марго молча кивнула, внутренне содрогаясь от осознания — шрам на лице! Иррациональный, панический ужас этой мысли оказался острее физической боли от иглы, пронзающей кожу. Так долго она создавала безупречный внешний образ, вкладывала столько сил, времени и средств, чтобы выглядеть успешной, красивой, стильной. И вот из-за одного мерзавца теперь на лице отметина на всю жизнь! Десять лет назад Вольский порвал ей душу в клочья, а теперь добрался и до тела.

Максим вернулся с рентгена как раз в тот момент, когда медсестра завязывала последний узелок. Нос мужчины был зафиксирован пластырем, под глазами наливалась синевой бабочка гематомы.

— Все в порядке, — голос из-за распухшей переносицы звучал гнусаво, но в интонации слышалась знакомая, успокаивающая теплота. — Трещина. Смещения, слава богу, нет. Сказали, скоро заживет. Выглядит, конечно, впечатляюще, — он попытался улыбнуться, но гримаса боли исказила лицо.

— Прости, — выдохнула Бестужева. — Это все из-за меня. Он пришел из-за меня...

Максим шагнул к ней и взял за руку.

— Маргарита, послушай. Вольский пришел, потому что он — больной и опасный человек. Манипулятор, мошенник, преступник. Ты ни в чем не виновата. Виноват он. Только он. Винить себя за поступки других, все равно что злиться на погоду.

— Но твой концерт в субботу? — от мысли, что Макс не сможет петь, на глаза сами собой навернулись долго сдерживаемые слезы.

— Ерунда, — отмахнулся мужчина, но Марго заметила, как нервно дернулся уголок губ. — У нас как раз не хватает басов. К тому же как говорил Утесов: «Петь надо не голосом, а душой». Однако, с такой криминальной рожей мне дорога в блатной шансон, а не в лирические серенады.

Желая сгладить ситуацию и одновременно делясь личными переживаниями, Бестужева с фальшивой беззаботностью улыбнулась:

— Я теперь тоже со шрамом, — но голос предал, сорвавшись на всхлип.

Максим внимательно посмотрел на лоб, медленно, точно спрашивая дозволения, протянул руку и большим пальцем нежно провел по неповрежденной коже рядом с аккуратными стежками.

— Это метка дикой рыси, которая не испугалась более крупного хищника и выстояла в бою, — глаза смотрели с печальной нежностью, а ладонь соскользнула, гладя висок, щеку и замирая на шее мимолетной откровенной лаской. — Когда-нибудь в старости ты расскажешь внукам, какой боевой была их бабушка в молодости.

Марго скептически фыркнула, но не отстранилась. Аккуратные прикосновения успокаивали и дарили приятное ощущение защищенности и теплоты.