Книга Бывших предателей не бывает, страница 51 – Екатерина Крутова

К счастью, повязка на ладони оставила свободными кончики пальцев, и подушечки ощущали колкость бороды и мягкость кожи. Марго осторожно убрала со лба Макса прядь волос, и в этот момент мужчина открыл глаза. Неторопливо, спокойно, будто возвращаясь из далекого путешествия.

— Привет, — голос хрипел ото сна и звучал в нос.

— Привет, — ответила Марго, не отводя руки. — Как ты себя чувствуешь?

— Живым, — Максим улыбнулся шире, добавив, — и жутко красивым, согласна?

Бестужева хихикнула.

— А ты — хорошо спала? — серо-голубые глаза смотрели с искренней заботой.

— Да… Спасибо, — сказала она, и это простое слово вместило в себя все. Благодарность за эту молчаливую понимающую близость, за защиту и спокойствие, за песни, берущие за душу и сказанные вовремя слова. За простые мелочи, которые делают жизнь ярче, а мир лучше.

Мужчина и женщина смотрели друг на друга в солнечных лучах, а воздух между ними густел, вбирая все накопившееся за последние дни: взгляды, жесты, фразы, случайные касания и сознательные поступки, сблизившие сильнее, чем потоки громких признаний и пафосных выходок. Им не были нужны слова, чтобы понимать и доверять друг другу.

Она не отняла руки, а он не отвел взгляда — просто приподнялся на локте, медленно, давая время отстраниться. Но она сама потянулась навстречу — его теплу, его свету, его губам. Бережно, ласково, неторопливо — Максим не целовал, он пил ее дыхание, как путник, мучимый долгой жаждой, добравшийся до живительного родника; он не касался губ, а вкушал поцелуй, как изысканный, редкий десерт, смакуя каждое мгновение, бесконечно продляя томительную близость, не спеша вглубь, изучая и приручая. Марго отвечала, балансируя на острие ощущения, что никто и никогда не улавливал так ее малейшие желания, не смаковал чувственность момента и не относился с такой пугающей и будоражащей душу нежностью, не только к ее физической оболочке, но к самой женской сути.

Конечно, можно было бы списать всю эту неспешность и бережность на травмированность обоих — ведь любое неосторожное движение могло отозваться болью свежих ран. Но девушка знала, чувствовала непреложной истиной — здесь и сейчас сама судьба обнажает их — настоящих друг для друга. Они целовались не с поспешной страстью торопящихся жить любовников, а с той степенной важностью, которая не терпит суеты при совершении настоящего таинства.

Это была не сметающая все на своем пути стихия и не обреченная лихорадка отчаявшихся найти счастье. Они обретали целое, только сейчас осознав, чего были лишены. Они совпадали то робко, то смело, вдыхая друг друга и выдыхая общий на двоих воздух. Они сливались и обнажались, оставаясь одетыми, обретая целый мир — пространство абсолютного доверия, где можно быть слабым, сильным, раненым, смешным — любым, не боясь быть непонятым или отвергнутым.

Когда губы, наконец, разомкнулись, Максим прижался своим лбом к ее, осторожно, стараясь не задеть шов с тремя стежками.

— Доброе утро, Рысь,

— Доброе утро, Макс, — выдохнула Марго, расплываясь в счастливой беззаботной улыбке, которой не замечала за собой целую вечность. И, наверно, они бы продолжили взаимное чувственное исследование, если бы живот Бестужевой не заурчал предательски громко, нарушая возвышенность момента. Она смущенно прыснула со смеху, утыкаясь лицом в мужское плечо.