Книга Отличница для генерального, страница 32 – Екатерина Крутова

— Нет.

— Зря. — Он не дал опомниться. Одним резким движением дернул последнюю преграду. Резинки стрингов, разрываясь, больно резанули по бедрам, и Аня ахнула, чувствуя, как прохладный воздух врывается туда, где секунду назад было жарко и влажно.

— Алекс… — голос дрожал, но страха в нем было значительно меньше, чем предвкушения.

Мужчина не ответил. Вместо этого развернул ее к стеклу, прижав спиной к своему телу. В ягодицы уперся крепкий стояк, пока еще скрытый за ширинкой брюк.

— Смотри, — прошептал в ухо, опаляя дыханием, прикусывая тонкую кожу. — Ночь, когда ты станешь женщиной.

За окном бушевало море, волны бились о пирс, вздымаясь черными гребнями. Гроза приближалась, и струи дождя уже хлестали по стеклу, словно пытаясь пробиться внутрь.

— Ты хотела в мой мир, — продолжил Шувалов, руки скользнули вверх, обхватывая грудь, сжимая между пальцами соски, заставляя выгибаться, назад, закидывая голову к нему на плечо.

Отражение в стекле было размытым, и все же девушка видела — себя обнаженную, в одних чулках — белая кожа и черное кружево, а за спиной — его. Темного лорда, неумолимого, с глазами, в которых нет ничего, кроме голода и жажды.

— Я не буду с тобой нежен, — ладони Алекса вернулись на бедра, сжимая, наверно, до синяков. — Но ты еще можешь сказать «нет».

Аня упрямо тряхнула копной растрепанных волос. Отступать было поздно, да и не в характере. Тем более что все ее тело молило о большем, требовало пройти уготованные испытания и познать, что скрывали все еще застегнутые офисные брюки. Скорее инстинктивно, чем осознано она потерлась ягодицами о мужской пах, и Алекс буквально озверел: левая ладонь резко скользнула между ее ног, а зубы впились в шею, почти вампирским укусом. Боль и ярость вместо ласки, и готовность падать за любовником хоть в адово пекло.

Его пальцы раздвинули половые губы, мимоходом едва задев клитор, и вошли резко, без подготовки. Аня вскрикнула, пытаясь отстраниться, вжимаясь грудью и лбом в холодное стекло. Боль была острой, неожиданной. Совсем не теми ощущениями, о которых пишут в романах или рассказывают подружки. Но вслед за первым порывом — вырваться и прекратить пытку, пришло понимания — часть ее ждала именно этого: грубого вторжения, после которого уже не будет пути назад.

— Ты вся сжалась, — прошептал Алекс с едва уловимой насмешкой. — Расслабься. Иначе будет хуже.

Пальцы внутри принялись описывать круги, постепенно все более широкие, растягивая девственно узкий вход. Анна попыталась отпустить ощущения, поддаться, но тело не слушалось. Каждый мускул был напряжен, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку.

— Я не могу…

— Можешь, — еще один насмешливый укус в мочку уха, и жесткий, безжалостный глубокий толчок внутрь, заставляющий вытянуться струной. А после еще интенсивнее — растягивание по все возрастающей амплитуде.

— Первый раз — это не для тебя. Не для удовольствия. Только физиология принятия. Забудь все, что читала, слышала или видела — кайфа не будет. По крайней мере сейчас, — Шувалов продолжал терзать шею короткими кусающими поцелуями, и Анне казалось, что так он сглаживает те ощущения, что разливаются внизу живота. Девушка зажмурилась, чувствуя, как жар смешивается с болью. Как кто-то другой, темный, незнакомый из ее подсознания требует еще — еще сильнее, еще глубже, еще жестче. Демоны Алекса, кажется, уже пробрались и в ее душу.