Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 43 – Екатерина Крутова

— Знаю, — голос отставного военного становится тихим, ледяным.

— Тогда уйди с дороги, товарищ майор, не мешай мужу воспитывать загулявшую жену!

Неожиданно Володя подскакивает, хватая меня за руку, тянет на себя. Пальцы впиваются клещами, причиняя боль. Пытаюсь вырваться, но муж усиливает хватку, шипя на ухо:

— Опозорить меня хочешь? Быстро садись в машину!

Дергаюсь резко, роняя стакан с чаем, рубашка трещит, пуговица на вороте не выдерживает, отрываясь.

— Нет! Пусти… — звучит умоляюще, одной интонацией подписывая проигрыш, как вдруг… Орлов больше не держит, не тянет, а скрюченный пополам хватает ртом воздух, держась ладонями за солнечное сплетение. В глазах испуг и недоумение.

А Петр Михайлович встает передо мной, не торопясь расслаблять сжатые в кулак, покрасневшие от удара пальцы:

— Женщина сказала: «Нет».

* * *

Нет. Набатом звучит в голове, давая не силу действовать, но упрямство противостоять.

— Нет. — Повторяю вслух, подкрепляя, — я никуда с тобой не поеду, Володя.

Он все еще корчится, сгорбленный, исходящий на ненависть мимикой и взглядом, и часть меня мучительно хочет кинуться к мужу — помочь разогнуться, унять боль. Только мне сейчас в разы больнее, чем деспоту, не принимающему отказов. Орлов получил под дых, а у меня выбита из-под ног почва привычного мира, и сердце разорвано в клочья. Но внешне на жертву больше тянет он — хрипит, хватается за грудь, а я стою равнодушным истуканом.

— Ты — моя жена. — Акцент на слове «моя». Собственность, привычка, неотъемлемая часть образа успешного бизнесмена и примерного семьянина. Распрямляется, пользуясь преимуществом в росте — теперь смотрит на меня сверху вниз.

— Нет. — хватаюсь за короткое слово, как за соломинку. — Я больше не хочу. Не могу быть твоей.

Звучит криво, за что Орлов тут же цепляется, не прощая противнику в моем лице ни малейшей оплошности:

— О, так теперь ты с этим? — презрительный кивок в сторону Петра. — Во все щели уже дала, да?!

Не успеваю остановить — Михалыч быстр и резок. А еще скор на расправу почти так же, как муж на слова. Десантникам, даже бывшим, не до демагогии. Правда, в этот раз не бьет — хватает за лацканы пиджака, вздергивая вверх. Володька реагирует, пытаясь ударить, но мажет. Они примерно одного роста и оба поджарые, крепкие, только муж обязан физической форме регулярным тренировкам в зале, а бывший десантник, похоже, не забыл приемы боевых единоборств. Схватка тухнет в зародыше — фитнес проигрывает профессиональным навыкам. Петр уходит от неумелой атаки, оказываясь за спиной, заламывает руку противнику, вынуждая практически кланяться мне в ноги.

— Извинись.

— Пшел на хер, — Орлов пытается вывернуться, но лишь взвывает от боли, чуть не падая перекошенной от злобы рожей в асфальт. Дико и неправильно, что мне совсем не хочется спасать еще вчера горячо любимого мужа?

— Извинись. — Повторяет Михалыч, а глаза бывшего военного смотрят в мои — ждут приказа? Испытывают? Изучают реакцию? Глядя на страдающего предателя, я должна чувствовать мелочное злорадство или удовлетворение, но вместо этого внутри штормит стыдом и жалостью. Стыдно, что кто-то увидит его, меня, нас в этой дикой сцене, точно списанной из плохого романа; жаль прожитой с закрытыми глазами жизни и того веселого, беззаботного парня, которому двадцать пять лет назад я, не задумываясь, сказала «Да». Видимо, слишком много разных «да», ступеней из больших и малых уступок и согласий, раздавших нам роли и приведших в этот весенний парк, где лепестки сакуры оплакивают прошедшую жизнь. Я смотрю в полные ненависти глаза мужа, на перекошенный презрением и злобой рот и с внезапной ясностью понимаю: в моем сердце больше нет к нему любви.