Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 63 – Екатерина Крутова

Дважды просить накрывать на стол не надо. Тем более что сумка с бутербродами и закусками у меня собрана с вечера. Пока надувается лодка и выгружаются из машины снасти, расставляю на невысоком походном столике контейнеры с овощами, рулетиками из лаваша и треугольными сэндвичами (чтобы удобнее было есть и не заляпываться соусами). Едва успеваю закончить сервировку провианта, как за спиной слышится:

— Да тут целое отделение можно накормить до отвала! — присвистывает Петр с нескрываемым восторгом и подмигивает мне с мальчишеским озорством, — останемся до понедельника, Ольга?

На заливе почти зеркальная гладь воды и шелест камышей. Михалыч жует уже второй по счету бутерброд с колбасой и молча смотрит вдаль. Оценивает погоду? Строит рыбацкие планы? Я покачиваю в руках стакан с остывшим ядрено-крепким кофе и просто вдыхаю весенний воздух — хвоя сосен, йодистый аромат соленой воды, тонкое цветущее послевкусие раннего разнотравья. Странно, но молчать рядом с Дмитриевым совершенно не напрягает. Получается как-то само собой — легко и естественно. Не лезут в голову дурацкие мысли, как с Орловым — чем он озабочен или расстроен, что я должна сделать, как угодить?

— Готовы? — Петр протягивает руку, приглашая садиться в лодку. — Сперва закинем груз на резинке, а для этого придется отплыть подальше от берега. Вы со мной?

— Конечно! — киваю, даже не задумываясь, на что соглашаюсь. Он помогает переступить через борт, а после отталкивает лодку от берега и ловко запрыгивает внутрь. Гребет, изредка оборачиваясь, но больше смотря на меня — с такой доброй улыбкой, что невозможно не улыбнуться в ответ. Утреннее солнце, легкий, едва ощутимый ветерок, мужчина напротив, сильные, уверенные взмахи весел и плеск воды — все вместе наполняет душу покоем и состоянием, близким к счастью. Верно Михалыч заметил — природа — лучший антистресс.

Позднее, когда мы возвращаемся на берег, Петр обучает меня рыбачить на донную удочку. Терпеливо к моей неуверенности объясняет, когда подсекать, как тянуть. Первые попытки неуклюжи, но он не смеется, лишь мягко поправляет.

И вдруг — рывок! Леска резко дергается и уходит вниз.

— Клюет! — вскрикиваю азартно, чуть не подпрыгивая.

— Тяните! — командует Петр. Я подсекаю, не обращая внимания, как леска режет пальцы, подтягиваю к себе, чувствую напряжение и сопротивление пока невидимой добычи и вытаскиваю серебристого подлещика.

— Получилось! — смеюсь, а Михалыч тепло улыбается в ответ.

— Видите, а говорили, что не умеете.

— Учитель хороший попался, — шучу, а он вдруг становится серьезным:

— Ольга, я рад, что вы здесь.

Тишина между нами уже не неловкая, а приятная. Сидим на берегу, смотрим на воду, и я понимаю — впервые за долгое время мне действительно хорошо.

К обеду мы наловили достаточно для ухи. На газовой горелке булькает котелок, куда из армейской фляги Петр наливает две маленькие крышки водки. На мое удивление, поясняет:

— Традиция. Думаю, пошла еще с тех времен, когда первые охотники и рыбаки благодарили языческих богов за дары.

Звучит логично, тем более здесь, посреди природы, где слетает городская шелуха, делая нас просто людьми, мужчиной и женщиной, едиными с почти первозданным миром. Смотрю, как ловко одним ножом Михалыч потрошит и чистит рыбу, как аккуратным кубиком режет морковь и картошку, и как, прикрыв глаза, пробует бульон на соль и специи: