Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 8 – Екатерина Крутова

Внезапная зыбкость привычного мира вызывает приступ тошноты. Мне больно от увиденного, но что делать дальше и как поступить, я не знаю. Потому что… Потому что боюсь резких движений — словно замерла над пропастью и любой шаг, может оказаться последним. Сапер ошибается лишь однажды, а я — в какой момент я сделала ту ошибку, что мужу стало мало меня одной? В чем-то Богдан Оболенский прав — в отношениях всегда двое участников, и если один оступился, то где был второй, чтобы вовремя подать ему руку? Быть может, сцена в кабинете мужа — не финальная точка, а крик о помощи? Знак, что я должна измениться?

Не спешу домой, хотя на сегодня больше встреч не назначено. Ученики разошлись, только в кабинете музыки занимается хор, а в спортивном зале тренируется волейбольная команда. Дождь кончился, и небо слегка прояснилось, давая надежду на завтрашний ясный день. Вместо того чтобы вызвать такси или пойти на автобусную остановку, сворачиваю в школьный двор, сажусь на холодную лавочку, скрытую от глаз кустами сирени и раскидистой черемухой, где уже проклевываются липкие молодые листочки.

— Ольга Алексеевна, вы сегодня задержались, — хриплый низкий голос за спиной заставляет вздрогнуть от неожиданности — Михалыч, начальник по ОХЧ, в просторечии — завхоз, стоит по стойке смирно, как на плацу, и дымит зажатой в зубах сигаретой. Выправка бывшего военного выдает его прошлое с потрохами — майор, десантник, участник боевых действий, уже на пенсии, разведен, есть взрослый сын. Детали из личного дела сами собой всплывают в мозгу. Михалыч — местный «краш», как принято сейчас говорить у молодежи. С ним откровенно заигрывает половина незамужнего женского коллектива. Людмила из столовой в открытую подкармливает, а Люська-вахтерша постоянно трется у его кабинета — то разводя суету из-за выдуманной проблемы с электрикой, то вымогая новую униформу и средства уборки. Высокий, широкоплечий, в молодости он, наверно, не знал отбоя от девиц. Да и сейчас некоторые старшеклассницы строят глазки благородно поседевшему «sugar daddy».

Ему хватает одного взгляда на меня, чтобы оценить ситуацию и сделать вывод.

— Будете? — протягивает пачку. Я молча беру сигарету. Первую за двадцать пять лет. Бросила, когда начали встречаться с Володей — он терпеть не мог запах табака и постоянно говорил «целовать курящую девушку, все равно что облизывать пепельницу». Но сегодня целоваться я точно не планирую. Михалыч щелкает зажигалкой. Дым обжигает легкие, но эта боль — лучше заполняющей пустоты.

— Здесь нельзя курить, — сообщаю закашливаясь.

Михалыч выпускает кольцо дыма:

— Завтра выпишу вам штраф.

Мы молчим. Где-то вдали лает собака.

— Вы бледная, как салага-первогодка после марш-броска, — он не поворачивает головы, но фиксирует боковым зрением, как мелко дрожат мои руки, сжимающие телефон с неотвеченным от мужа.

— Почти сорвалась на ребенка, — выдаю самое близкое к истине. Недавнюю беседу с Богданом сложно назвать профессиональной.

— Возраст подопечного?

— Пятнадцать.

— Хулиган?

— Да, но это защитная реакция, — внезапно встаю на сторону проблемного ученика и заслуживаю прямой оценивающий взгляд бывшего военного.

— Не всем надо искать оправдание, Ольга Алексеевна. Основа может быть изначально гнилой. На такой, сколько не строй, не укрепляй — однажды рухнет красивый фасад.