Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 82 – Екатерина Крутова

— Вы нормальная. В отличие от большинства.

Дверь за Оболенским закрывается тихо, без стука. Я остаюсь одна в опустевшем кабинете, где через час не останется и следа моего присутствия. Но этот разговор, как и десятки других, будет со мной. Потому что дети уходят, а их боль иногда крепче всего связывает с профессией, которую я решила избрать.

Телефон вибрирует сообщением от Светки: «Готова праздновать свободу?!»

Свобода. Мысленно обкатываю слово, смысл которого, как и осознание, приходит в мою жизнь постепенно. Скрытая криками скандалов и хлопаньем дверей, подавленная чужим эго и отброшенная вместе с шелухой пустых переживаний, теперь она возвращается тихими шагами. Сначала отрицанием — от измены и предательства, от самоотверженной жертвенности, от страха и боли. Постепенно к чему-то новому. А однажды, если повезет, к себе.

Набираю ответ подруге: «До свободы остался один шаг».

Август заявляет свои права пожелтевшей травой и прохладой уже не прозрачных летних вечеров. Светка развалилась в кресле рядом, закинув ноги на перила новой беседки, еще пахнущей деревом и свежей краской. Два часа назад я обсаживала ее по кругу молодыми побегами девичьего винограда, в надежде, что приживется и через несколько лет можно будет сидеть здесь в тени резных листьев и лоз и пить чай.

— Серьезно у вас, да? — подруга кивает в сторону небольшого дачного дома, рядом с которым жарят шашлыки и о чем-то воодушевленно спорят двое мужчин и пара молодых девушек. К Михалычу в отпуск приехал из Москвы сын Женька с подругой, а я согласилась на приглашение отпраздновать на природе первый день свободной жизни, при условии что компанию нам составят Светлана и дочери. Старшая — Алена — ограничилась сообщением: «Удачи, мама. Надеюсь, ты приобретешь больше, чем потеряла». Наши отношения все еще сдержанные, хоть и не лишены любви и заботы. Зато Анютка приглашение приняла с энтузиазмом, и теперь активно терроризирует Дмитриевых на предмет маринада, степени прожарки мяса и температуры углей. Интересно, где художница и отличница набралась шашлычных премудростей?

Низкое солнце светит прямо в глаза и приходится пониже надвинуть шляпу с широкими полями. Зато так можно наблюдать за Петром и молодежью без боязни быть застуканной. По случаю тепла Михалыч в спортивной майке и легких свободных брюках. Загорелая кожа контрастирует со светлым трикотажем, а широкие плечи и обтянутый торс наводят на совсем не невинные мысли. С некоторых пор я стала ловить себя на давно забытых желаниях, от которых движения становятся томными, взгляд влажным, а тело пульсирует, требуя совсем недружеской близости.

— Новое, это хорошо отмытое старое, да, Шевченко? — подмигивает Светлана Александровна, точно считав мою похоть и продолжая провоцировать на разговор о наших с Петром отношениях. Вот только рассказывать особо нечего. Он рядом. Помог с переездом и косметическим ремонтом моей квартиры, съездил за компанию в Мариинку, где уснул и страшно храпел уже во втором акте, за что дико извинялся все последующие, но так весело мне не было очень давно. Зато поход с Михалычем в Ботанический сад стал настоящим волшебством — увлеченный флорой бывший военный оказался кладезем информации и ничего более романтичного, чем ходить, держась за руки, и говорить обо всем на свете со мной не происходило уже минимум двадцать лет. Словом, наши отношения развиваются очень неторопливо, но неизменно усиливая растущее в душе состояние тихого гармоничного счастья. Петр — не спасение и не панацея от одиночества, но он друг, с которым легко, рука, чье пожатие бережно и опора, рядом с которой надежно. А еще он мужчина, чьи поцелуи заставляют мои щеки пылать от смущения и предвкушения.