Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 14 – Магисса

Ее звали Лидия. Молодая женщина с туго стянутыми в пучок волосами, жестким, непроницаемым лицом и глазами-буравчиками, которые следили за каждым моим шагом. Она появилась на следующий день после того, как Анну Степановну, нашу добрую, тихую экономку, спешно отправили на «большую землю» — якобы к заболевшей родне. Я знала, что это ложь.

Родион избавлялся от последних свидетелей моего существования, от тех, в чьих глазах я еще могла увидеть тень сочувствия. Лидия же была его глазами и ушами, молчаливым цербером у ворот моей клетки.

Атмосфера в доме стала невыносимой. Воздух, казалось, загустел от напряжения и невысказанных угроз. Каждый угол теперь казался враждебным, каждый звук — подозрительным. Я играла роль покорной, сломленной жены, но внутри все сжалось в тугой, ледяной комок. Времени почти не осталось. Я чувствовала это каждой клеткой.

Однажды, проходя мимо приоткрытой двери его кабинета, я услышала обрывок телефонного разговора. Голос Родиона был спокоен и деловит: «…да, консультация лучшего специалиста… необходимо исключить… временная изоляция пойдет ей только на пользу, поймите, для ее же блага…»

Кровь застыла в жилах. Он готовил почву. Если я попытаюсь сбежать или заговорить о том, что видела, о тех бочках, он просто объявит меня сумасшедшей. И все поверят. Кто усомнится в словах всемогущего Родиона Лазарева, чья «неуравновешенная» жена страдает от полярной депрессии и галлюцинаций?

В один из таких дней мне «милостиво» разрешили прогулку. Короткую, по строго определенному маршруту, разумеется, в сопровождении Лидии. Морозный воздух обжигал лицо, но не приносил облегчения. Город казался чужим, враждебным. Людей на улицах было меньше обычного, зато чаще мелькали фигуры в темной униформе охраны «СевМинералс». Они не смотрели на меня, но я чувствовала их взгляды спиной.

Наш путь пролегал мимо небольшого здания спасательной службы. Сердце забилось чаще. Тихон был там, на улице. Он возился с лебедкой на своем снегоходе, спиной к нам. Я знала, что это мой шанс. Единственный.

Несколько дней назад, еще до того, как меня заперли окончательно, во время последней вылазки, я сумела незаметно приблизиться к этому месту. Тихона не было, но я оставила знак. Маленький, плоский, почти черный камень с уникальным белым вкраплением, который я когда-то фотографировала крупным планом у замерзшего водопада. Я знала, что он патрулирует этот район. Знала, что он поймет. Или надеялась на это. Теперь нужно было подтверждение.

Проходя мимо высокого, полузанесенного снегом сугроба у забора станции — именно там я оставила камень, — я как бы случайно споткнулась и уронила перчатку. Она упала прямо у подножия сугроба. Лидия недовольно поджала губы. В этот момент мимо пронеслась машина, кто-то громко посигналил, и моя надзирательница на секунду отвлеклась, повернув голову на звук. Этого мгновения мне хватило. Наклонившись за перчаткой, я быстро, незаметно провела рукой по снегу там, где должен был лежать камень. Пусто. Его там не было. Значит, он нашел. Он понял.

Поднимаясь, я встретилась взглядом с Тихоном. Он обернулся, словно случайно, всего на долю секунды. Лицо непроницаемо, но в его спокойных карих глазах я увидела ответ. Короткий, почти незаметный кивок. Подтверждение. Он готов помогать.