Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 19 – Магисса

Я смотрела на него украдкой. На его суровое, обветренное лицо, освещенное неровным светом лампы и отблесками огня. На морщинки у глаз, когда он смотрел на пламя. На спокойную уверенность в каждом его жесте. Благодарность переполняла меня, смешиваясь с зарождающимся доверием и смутным, почти забытым ощущением защищенности.

Он, должно быть, почувствовал мой взгляд, потому что поднял голову. Мы смотрели друг на друга долго, дольше, чем позволяли приличия. В его глазах, обычно таких сдержанных, я увидела не только профессиональное беспокойство. Там было что-то еще. Глубоко спрятанная теплота, понимание, может быть, даже… восхищение? Я не знала. Но мне отчаянно хотелось верить, что это так.

Он кашлянул, отводя взгляд первым.

— Лет пять назад, — заговорил он негромко, словно вспоминая что-то, — почти в такую же пургу, у нас турист заблудился. Москвич. Решил в одиночку героизм проявить, пошел на перевал. Нашли на третьи сутки, почти случайно. Он в снежную яму провалился, сидел там, почти замерз, но костерчик маленький развел из последних спичек и вереска. Увидел бы его кто, если бы не дымок тот крошечный… — Он помолчал, подбрасывая полено в печку. — Упертый был. Говорит, знал, что ищут. Знал, что нельзя сдаваться. Главное — продержаться до рассвета, до помощи. И не терять ориентир.

Я слушала, понимая, что он рассказывает это не просто так. Это был его способ сказать: «Держись. Не сдавайся. Я здесь».

Но реальность быстро вернула нас с небес на землю. Тихон посерьезнел.

— Он ищет, — сказал он так же тихо, но в голосе появилась сталь. — Люди его уже прочесывают северные маршруты. Я немного их запутал, увел в сторону, но это ненадолго. Утром, как только погода хоть немного улучшится, он поднимет вертолет с тепловизором. Нам нужно уходить отсюда через нескодько часов. Следующий этап — самый опасный.

Он достал из своего рюкзака потертую карту, расстелил ее на ящике между нами, придавив камнями по углам. При тусклом свете лампы я увидела сеть рек, перевалов, точечки заброшенных стоянок.

— Вот сюда, — его палец в перчатке указал на точку далеко на юге, у границы карты. — Через этот хребет. Там зимник, который еще не открыли официально, но есть шанс, что пройдет вездеход. У меня там… есть контакт. Сможем переправить тебя на большую землю. Но путь туда тяжелый. И времени у нас почти нет.

Его спокойствие, его деловитость отрезвляли. Это была лишь короткая передышка. Самое страшное было впереди. Я смотрела на изрезанную линиями карту, потом на его лицо. Напряженное, сосредоточенное. Он рисковал всем ради меня. Карьерой, свободой, может быть, даже жизнью.

— Почему? — вопрос вырвался сам собой, тихим шепотом. — Почему ты это делаешь, Тихон?

Он поднял на меня глаза. Долгий, прямой взгляд, от которого у меня перехватило дыхание.

— Потому что так правильно, Фея, — просто ответил он, впервые назвав меня этим детским, забытым именем. Так меня звала мама. И в этой простоте, в этом имени, прозвучавшем из его уст так естественно, было больше смысла, чем в тысяче пышных фраз.

Он не отводил взгляда. Мы сидели совсем близко, разделенные лишь картой и потрескивающим огнем в печке. Воздух в маленьком балке вдруг стал густым, наэлектризованным.

Я видела, как вздымается его грудь под толстым свитером, чувствовала тепло, исходящее от него, ощущала его силу, его надежность. И что-то еще. Что-то неуловимое, но властное, притягивающее. Забота в его взгляде смешивалась с чем-то иным — мужским, оценивающим, почти… голодным? Или мне это только показалось в игре теней от пламени?