Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 28 – Магисса

Когда в замке снова повернулся ключ, я заставила себя расслабить напрягшиеся мышцы, придать лицу выражение усталой апатии. Вошел Родион. Он был одет в безупречный домашний костюм из темного кашемира, в руке держал поднос с завтраком — овсянка, тост, стакан сока. Вид у него был обманчиво спокойный, даже какой-то снисходительный, словно он явился навестить не пленницу, а неразумного, нашкодившего ребенка. Он поставил поднос на прикроватный столик.

— Ну что, Феня… — начал он ровным, почти отеческим тоном, который вызывал у меня тошноту. — Пришла в себя немного? Поешь. Тебе нужно восстанавливать силы.

Он присел на край кровати, внимательно изучая мое лицо. Я избегала его взгляда, уставившись на свои руки, лежащие поверх одеяла.

— Видишь, до чего доводят твои глупости? — продолжал он тем же тоном. — Твои необдуманные поступки. Я ведь предупреждал тебя. Может, я и перегнул немного палку с ремнем… — он произнес это почти небрежно, словно речь шла о досадной мелочи, — нервы… сама понимаешь, ситуация была напряженная. Но ты сама меня спровоцировала своим поведением, своим упрямством. Все это ведь ради тебя, Феня, ради нас. Чтобы ты поняла свое место. Чтобы мы могли жить нормально, как раньше.

Его лицемерие было чудовищным. Он говорил о «нормальной жизни», стоя над своей избитой, накачанной наркотиками женой, которую держал взаперти. Я с трудом подавила желание плюнуть ему в лицо. Вместо этого я лишь едва заметно вздрогнула, как от неприятного воспоминания.

— Твой дружок-спасатель… — Родион перешел на другую тему так же легко, словно переключил канал на телевизоре, — Медведев этот… сбежал, представляешь? Прошмыгнул ночью, как крыса трусливая. Мои люди, конечно, немного… расслабились. Пришлось устроить им взбучку. — Он усмехнулся холодно, без тени веселья. — Но ничего. Мои ребята уже ищут его. Тундра большая, но мир тесен, особенно здесь. Долго не побегает. Найдут в какой-нибудь норе, как замерзшего суслика. Глупо было ему лезть не в свое дело. И тебе глупо было ему верить.

Он внимательно следил за моей реакцией, ожидая увидеть страх за своего «любовника», слезы, раскаяние. Я заставила себя посмотреть на него — глазами, полными страха и… пустоты. И тихо, с запинкой, прошептала:

— Я… я не знала… Прости… я… мне очень жаль… что доставила столько хлопот…

Каждое слово давалось с трудом, вызывая внутреннее содрогание, но я произносила их. Я плакала — или, по крайней мере, глаза наполнились слезами от напряжения и отвращения к себе, что вполне могло сойти за раскаяние.

Родион смотрел на меня мгновение, потом на его губах появилась тень удовлетворенной улыбки. Кажется, он поверил. Или хотел поверить. Он даже по-хозяйски похлопал меня по руке.

— Вот и умница. Наконец-то ты начинаешь понимать. Поешь. Отдыхай. Все будет хорошо, Феня. Я позабочусь о тебе.

Он поднялся и вышел, оставив дверь незапертой. Это был знак? Проверка? Или он действительно решил, что я сломлена? Вслед за ним в комнату бесшумно вошла Лидия, ее лицо было, как всегда, непроницаемым. Она молча проверила поднос, поправила подушки. Ее присутствие действовало на нервы, но теперь я воспринимала ее иначе — не просто как тюремщика, а как наблюдателя, которого тоже нужно было обмануть.

Я заставила себя съесть несколько ложек остывшей овсянки под ее пристальным взглядом. Игра началась. Я изображала апатию, слабость, полное безразличие ко всему, кроме указаний Родиона. Отвечала на вопросы Лидии односложно, тихо, избегая смотреть ей в глаза.