Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 38 – Магисса

На исходе второго дня Лидия собрала их в гостиной. Тусклый свет аварийной лампы выхватывал их напряженные лица. Она встала перед ними — прямая, собранная, спокойная.

— Родиона Кирилловича нет двое суток, — ее голос был ровным и четким, перекрывая вой ветра. — Связь с внешним миром отсутствует. Ситуация классифицируется как чрезвычайная. Согласно протоколам безопасности компании «СевМинералс» и моим должностным инструкциям, в отсутствие высшего руководства и связи командование объектом переходит ко мне. Моя задача — обеспечить безопасность этого дома и сохранность… находящихся здесь лиц и имущества до восстановления связи или возвращения Родиона Кирилловича. Все вопросы жизнеобеспечения, распределения оставшихся ресурсов и организации обороны — решаю я. Приказы выполняются немедленно и без обсуждений. Есть вопросы?

Один из охранников — молодой, нервный парень — открыл было рот, но встретился с ледяным взглядом Лидии и тут же захлопнул его.

Второй, постарше, с угрюмым лицом, лишь мрачно кивнул.

Они приняли ее власть. Возможно, от безысходности. Возможно, потому что она была единственной, кто сохранял видимость контроля в этом хаосе. Власть перешла к ней.

Я наблюдала за этой сценой из дверного проема, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Лидия была опасна. Опасна своей непредсказуемостью, своей холодной эффективностью, своей верностью каким-то неведомым мне протоколам.

Я вернулась к Платону. Сидела в кресле рядом с кроватью, кутаясь в плед, прислушиваясь к его дыханию и шуму бури. Казалось, прошла вечность.

Вдруг он судорожно вздохнул. Глубоко, с каким-то дребезжащим звуком. Его ресницы дрогнули. Медленно, очень медленно, веки поднялись. Глаза смотрели прямо перед собой, в сумрак комнаты. Огромные, темные, абсолютно пустые. Он не видел меня. Не видел ничего. Он просто вернулся. Тело выиграло свою битву со смертью. Но вернулся ли разум?

Слезы облегчения и ужаса одновременно обожгли мне глаза. Он жив! Но что дальше? В этот момент дверь тихо открылась, и на пороге появилась Лидия. Она бесшумно подошла к кровати. Наклонилась, профессиональным жестом проверила его пульс на шее, потом внимательно посмотрела в его пустые глаза. Ее лицо не выражало никаких эмоций. Она посмотрела на меня.

— Он очнулся, — констатировала она факт так же ровно, как до этого объявляла о принятии командования. Ни тени удивления, ни капли сочувствия.

Я смогла лишь кивнуть, горло перехватило спазмом.

Лидия постояла еще мгновение, словно принимая какое-то решение, потом так же тихо вышла, оставив меня наедине с человеком, вырванным из небытия, и с воющей за окном бурей.

Я подошла к окну. Ледяные узоры покрывали стекло, но сквозь них виднелась лишь бешено несущаяся белая мгла. Ни зги. Ни звука, кроме рева ветра и скрипа дома, сопротивляющегося его натиску.

Клетка Родиона, его власть, его контроль — все это стало призрачным, неважным перед лицом стихии. Мы оказались в новой тюрьме — без стен, без замков, но еще более страшной.

Тюрьме изо льда, ветра и полярной ночи. И в этой тюрьме был новый, молчаливый, расчетливый страж — Лидия. Запасы подходили к концу. Связи не было. Родион исчез. Платон вернулся, но был ли он прежним? А где-то там, в этой же бело-черной преисподней, боролся за жизнь Тихон. Или уже не боролся?