Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 4 – Магисса

Голос сестры, родной, любимый, утонул в треске помех, прервался.

— Феня⁈ У тебя все…

Тишина. Связь оборвалась. Я снова и снова набирала номер, но тщетно. То ли погода, то ли помехи, обычные для этих мест, то ли… То ли кто-то позаботился о том, чтобы я оставалась в полной изоляции. Я смотрела на бесполезный кусок пластика в руке, и ледяное кольцо отчаяния сжималось вокруг сердца. Я одна. Отрезана от мира. Заперта.

Нужно было выйти. Пройтись. Проветрить голову. Я натянула теплую парку, низко надвинула шапку, замотала лицо шарфом, оставив только узкую щелку для глаз, и вышла на улицу под негласным, но ощутимым надзором водителя-охранника, который следовал за мной на машине.

Морозный воздух обжег легкие. Город жил своей размеренной, подконтрольной жизнью под светом фонарей. Люди спешили по своим делам, кутаясь в теплую одежду, низко опустив головы. Все здесь принадлежало компании. Все подчинялось Родиону. Снег скрипел под ногами.

Мой путь случайно пролег мимо небольшого, функционального здания местной спасательной службы. Из ярко освещенных ворот вышел мужчина в форме МЧС. Высокий, крепкий, с обветренным, суровым лицом и спокойными, внимательными карими глазами. Тихон Медведев. Начальник спасателей. Человек, которого, по слухам, уважали даже те, кто не любил Родиона. Легенда здешних мест, знающий тундру как свои пять пальцев.

Наши взгляды встретились. Всего на мгновение. Он коротко кивнул — знак вежливости. Но в его взгляде, прежде чем он отвернулся к своему снегоходу, я уловила что-то еще. Не жалость. Скорее, спокойное, трезвое понимание. Он видел. Он все понимал. И этот мимолетный, безмолвный контакт, эта невысказанная солидарность показались мне крошечным угольком тепла в ледяной пустыне моего одиночества. Надежда? Или просто еще одна иллюзия?

* * *

Ночь. Ярко освещенная спальня казалась ненастоящей на фоне темноты за окном, где иногда небо озарялось призрачным, холодным танцем авроры. Рядом, на своей половине огромной кровати, ровно, спокойно дышал Родион. Хозяин моей жизни спал безмятежно, уверенный в своей незыблемой власти.

Я тихо выскользнула из-под тяжелого одеяла. Подошла к окну, глядя на мерцающие в небе зеленые ленты. Красиво. И так же холодно и недоступно, как свобода.

На цыпочках пробралась к тайнику за книжной полкой. Мои сокровища. Небольшая пачка наличных. Подробная карта местности, испещренная моими пометками. И старый, верный «Nikon». Мой арсенал для побега. Скромный, почти смешной против его ресурсов, его власти.

Я прижала камеру к груди, ощущая холодный металл. Посмотрела на свое отражение в темном стекле. Бледное лицо, расширенные зрачки, но взгляд твердый. В нем больше не было страха. Только холодная, яростная решимость. Лед треснул. Война объявлена. И я буду бороться. За себя. За свою жизнь. За право дышать.

Тундра встретила меня ледяным дыханием и темнотой, которую едва разгонял мощный луч моего налобного фонаря. Ветер выл, бросая в лицо колкую снежную крошку. Мороз пробирался под слои термобелья и теплой парки, заставляя тело дрожать, но это была честная, чистая дрожь от холода, а не липкий озноб от страха, который преследовал меня в стенах дома. Здесь, посреди бескрайнего белого безмолвия, под низким, невидимым небом, я чувствовала парадоксальную, пьянящую свободу.