Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 45 – Магисса

Тихон кивнул, его лицо снова стало жестким, собранным. Он провел меня в гостиную, усадил в кресло, укутал пледом, не переставая ощупывать взглядом, словно убеждаясь, что я не рассыплюсь на части. Потом начал говорить, кратко, сжато, опуская подробности, но давая понять главное.

— Выбрался тогда чудом, Фея. Помогла смекалка да то, что они расслабились, не ждали от меня такой прыти. Буря застала в тундре, думал — конец. Отсиделся пару дней в заброшенном балке, пока самый ад не прошел. — Он помолчал, взгляд его помрачнел. — Видел его людей. Группу. Человек десять, хорошо вооружены. Двигались целенаправленно, к старому складу ГСМ за рекой. Там Родион всегда что-то мутил… Думаю, они туда свозят те бочки, о которых ты говорила. Или заметают следы.

Он обвел взглядом гостиную, потом посмотрел на своих людей — всего трое, кроме него, в потрепанной форме МЧС, но с охотничьими карабинами и решительными лицами.

— Город стоит. Парализован. Связи нет ни у кого. Все службы, кто не куплен Родионом, сидят по норам, боятся нос высунуть. Полиция делает вид, что ничего не происходит. Мы — единственные, кто пытается хоть что-то делать. Мои ребята, да пара надежных дружинников из местных.

В этот момент подал голос Платон, который тихо подошел и присел на краешек дивана.

— Буря… она скоро начнет стихать, — сказал он неуверенно, но с ноткой прежнего научного азарта. — Геомагнитное возмущение идет на спад. По моим расчетам, в ближайшие сутки погода должна стабилизироваться.

Тихон выслушал его, кивнул, но лицо его не прояснилось.

— Это плохо, Платон, — ответил он глухо. — Очень плохо. Как только стихнет ветер, нам придется разгребать завалы, искать замерзших, чинить то, что еще можно починить. Но главное не это. Главное — Родион. Если он жив, он вернется. Или его люди начнут действовать активнее. И связь… как только она появится, первыми ее получат они, у «СевМинералс» лучшие ресурсы. Мы окажемся в блокаде, нас просто раздавят. Их десять, а может, и больше, хорошо вооруженных. Нас — четверо. Плюс вы двое. — Он посмотрел на меня и Платона. — Это уже не просто побег или спасение. Это война. И силы слишком не равны.

— Нужно сообщить! — горячо воскликнул Платон. — О том, что здесь происходит! Об отходах! О похищении! Об убийствах! Обо всем! Дать огласку! Связаться с Москвой, с журналистами!

— Как? — устало спросил Тихон. — Голубиной почтой? Связи нет. Зимник заметен так, что и через неделю не пробьешься. Аэродром под их полным контролем. Мы отрезаны, Платон. Полностью.

Он встал, подошел к окну, вглядываясь в ревущую за стеклом тьму.

— Нам нужно что-то делать. Прямо сейчас. Пока буря еще наш союзник. Пока они не знают, что мы здесь. Использовать их склад как козырь? Получить доказательства? Или рискнуть и попытаться прорваться из города? — Он повернулся к нам, его взгляд был тяжелым, полным ответственности за наши жизни. — Времени на раздумья почти нет. Нужно решать. И решать быстро.

Вопрос повис в холодном, наэлектризованном воздухе гостиной. Снаружи выла буря. Внутри дома — стучали сердца желающих жить людей.

А между нами, мной и Тихоном, протянулась невидимая нить — хрупкая, но прочная, сотканная из пережитого ужаса, благодарности, доверия и чего-то еще, чему я пока боялась дать имя, но что разгоралось в груди теплым, живым огнем, обещая не только спасение, но и будущее. Если оно у нас будет.