Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 48 – Магисса

Было только это мгновение, только его руки на моей спине, его губы на моих, возвращающие меня к жизни. Я цеплялась за него, как утопающий за спасательный круг, чувствуя, как по щекам снова текут слезы — но теперь это были слезы не горя, а какого-то странного, болезненного счастья.

Он отстранился первым, тяжело дыша, его лоб прижался к моему. Его руки все еще крепко держали меня за плечи, словно боясь отпустить.

— Фея… я… я не должен был, наверное… сейчас… — прошептал он, голос охрип от волнения. Его обычная сдержанность, его контроль дали трещину. — Но я не мог больше. Сил нет терпеть. С того самого дня, как ты приехала сюда… такая яркая, живая… Я видел, как он тебя гасит, как ломает. Как тускнеют твои глаза. И я ничего не мог сделать. Только смотреть со стороны и ненавидеть его. И себя — за то, что молчу. Это сводило меня с ума.

Он горько усмехнулся, отстраняясь на шаг, но не отпуская моих рук.

— Он здесь царь и бог, Феврония. У него деньги, власть, оружие. И люди, которые убьют, не моргнув глазом, по одному его слову. Идти против него открыто — чистое самоубийство. Глупость. — Его взгляд снова стал твердым, решительным, в нем зажглась та самая спокойная сила, которая притягивала меня к нему с первой встречи. — Но я обещал себе тогда, когда вытаскивал тебя из метели… что если появится хоть один шанс, самый безумный, самый призрачный, вырвать тебя из его лап — я за него уцеплюсь. И я сдержу слово, Фея. Слышишь? Я вытащу тебя отсюда. Мы найдем способ. Ты уедешь на большую землю. Ты будешь свободна. Я тебе обещаю.

Его слова звучали так уверенно, так незыблемо, что на мгновение я поверила — безоговорочно, всем сердцем. Но тут же реальность ледяной рукой сжала сердце. Я видела его силу, его решимость, но я знала и силу Родиона, его безжалостность, его ресурсы. Это было обещание, данное на краю пропасти.

— Тихон… — прошептала я, голос дрогнул. — Я… я верю тебе. Но это… это слишком опасно. Он не остановится…

— Я тоже не остановлюсь, — твердо ответил он, сжимая мои руки. — Теперь уже нет.

Мы вернулись в гостиную, где нас ждали остальные. Лица людей Тихона были напряжены, Платон сидел на краешке дивана, съежившись и испуганно глядя на нас.

Тихон встал посреди комнаты, обвел всех тяжелым взглядом.

— Итак, ситуация такая, — начал он без предисловий, его голос снова стал ровным, командирским. — Еды и топлива почти нет. Генератор скоро встанет. Буря, — он кивнул Платону, — похоже, действительно идет на спад. Это значит, что скоро Родион или его люди смогут передвигаться свободнее. И наверняка попытаются вернуться сюда или проверить обстановку. Связи по-прежнему нет и неизвестно, когда появится. Сидеть здесь и ждать — значит умереть от голода, холода или от их рук.

Он сделал паузу, давая нам осознать всю тяжесть положения.

— Есть три варианта. Первый — оставаться здесь. Ждать чуда. Второй — попытаться уйти в тундру. Без снаряжения, без запасов, без четкого маршрута — это почти верная смерть. Третий, самый рискованный, но, возможно, единственный реальный — ударить первыми. Пойти на склад «Омега».

Его люди переглянулись, но на их лицах не было страха, скорее, мрачная решимость.

— Что там? — спросил один из них, самый старший, седой, с глубокими морщинами на лице.