Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 50 – Магисса

А главное было там, впереди, сквозь ревущую тьму.

«Омега». Мое настоящее сердце, моя казна, источник силы, которую не измерить жалкими акциями «СевМинералс» или контролем над этим городишкой.

Бочки с ядом, которые так напугали Февронию? Прикрытие. Неприятная необходимость, отвлекающий маневр. Истинная ценность хранилась глубже, под слоями бетона и стали — контейнеры. Осмий. Иридий. То, что делало меня не просто богатым, а неприкасаемым. То, ради чего стоило терпеть этот адский холод и эту бесконечную ночь. И никакая буря, никакая солнечная вспышка не должны были этому помешать.

Снегоход взревел подо мной, как раненый зверь, но подчинился. «Арктический Волк» — верная машина, мощная, надежная.

Луч фары выхватывал лишь клочья летящего снега, дорогу приходилось угадывать, чувствовать нутром. Ветер бился о ветровое стекло, пытаясь опрокинуть, сбить с курса. Снежные заносы вырастали из тьмы внезапно, как призраки.

Руки замерзли даже в толстых перчатках, но я лишь крепче сжимал руль, чувствуя странный, хищный азарт.

Борьба. Преодоление. Это было то, что я понимал, что любил. Я заставлял эту землю подчиняться себе, я вырывал у нее сокровища, я строил здесь свой мир по своим правилам. И я не позволю ей взять реванш.

Медведев. Мысли о нем вызывали приступ глухой, скрежещущей злости. Как он посмел? Сбежать из-под носа моей лучшей охраны? Выжить в этой буре? Этот спасатель, этот «герой»… он не просто нарушил мои планы, он унизил меня. Он коснулся того, что принадлежит мне. Феврония.

Сама мысль, что этот мужлан мог быть с ней, мог… касаться ее… вызывала волну такого бешенства, что перед глазами на миг потемнело. Он должен был сдохнуть. Замерзнуть где-нибудь в распадке, стать кормом для лис. Но если нет…

Если он еще жив, ползет где-то по этой тундре… О, я найду его. И смерть его будет долгой и показательной. Для всех. Для Февронии — в первую очередь. Чтобы знала, что бывает с теми, кто смеет посягать на мое.

Платон. Жалкий червь. Даже думать о нем было противно. Сломал себе жизнь из-за глупой записки и мимолетного взгляда на чужую жену. Его страдания были мне безразличны, почти забавны. Обуза. Хотя… если Медведев еще жив, этот очкарик может стать неплохой приманкой. Сломанная игрушка, ради которой «герой» может полезть в капкан. Надо будет подумать об этом. Если он выживет, конечно. Если нет — туда ему и дорога.

Путь к «Омеге» казался бесконечным. Каждый метр давался с боем. Но я знал эту землю. Я чувствовал ее. Я вел «Волка» упрямо, напролом, ведомый не картой, а звериным чутьем хозяина.

И вот, наконец, сквозь снежную завесу проступили знакомые, вросшие в склон очертания. Мое логово. Место моей истинной силы.

Ворота открылись мгновенно — мои люди знали этот рев мотора, они ждали. Внутри — другой мир. Тепло, ровный свет мощных генераторов, запах озона от систем вентиляции, лязг металла. Порядок. Контроль. Здесь я был в безопасности. Здесь все подчинялось мне.

Кольцов, мой верный пес, начальник здешней охраны, встретил у входа. Лицо напряженное, но глаза спокойные. Он знал свое место.

— Докладывай, — бросил я, срывая с лица ледяную корку маски. Голос прозвучал хрипло, но твердо.

— Все штатно, Родион Кириллович. Объект не пострадал. Генераторы работают без перебоев, запас топлива на неделю минимум. Все системы безопасности в норме. Контейнеры под тройной охраной, все замки проверены после скачков напряжения. Груз в полной сохранности. Но связи нет, полная блокада.