Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 56 – Магисса

— В кабинет! Быстро! — скомандовал он, и мы — он, я, Платон и Игнат, спустившийся со второго этажа, — протиснулись в тесную ординаторскую, ставшую нашим штабом.

Старый больничный план, найденный у врача, лег на стол поверх истории болезни какого-то пациента. Линии на пожелтевшей бумаге расплывались в тусклом свете аварийной лампы.

— Их минимум десять, — глухо доложил Игнат, его палец скользнул по плану. — Хорошо вооружены. Заняли позиции по периметру. Главный вход простреливается. Задний двор тоже под прицелом. Окна на первом этаже — наше самое слабое место, старые рамы, решеток нет.

— Патронов почти не осталось, — добавил Тихон, его голос был ровным, но тяжелым. — На долгую оборону не хватит. Больница — не крепость. Сидеть здесь — значит ждать, пока он не решит пойти на штурм или не выкурит нас отсюда.

— Он будет давить, — вмешалась я, голос дрогнул, но я заставила себя говорить твердо. Я знала Родиона. Я знала, как работает его извращенный разум. — Играть на нервах. Его главная цель — ты, Тихон. И я. Он не простит унижения. Он будет мстить. И ему плевать на остальных. Они для него — просто фон, расходный материал.

Платон, до этого молчавший, вдруг поднял голову. Его глаза, еще недавно подернутые пеленой шока, прояснились, в них мелькнул огонек ученого.

— Схема… схема коммуникаций, — пробормотал он, наклоняясь над планом. — Я видел ее, когда ставил оборудование рядом… Больница старая, ее перестраивали… Там, в подвале… должен быть старый технический коллектор. Или… или теплотрасса. Не знаю точно, на плане она не отмечена, но по расположению труб… она должна идти куда-то… к котельной? Или дальше, за пределы больничного городка?

Слова Платона упали в тишину, как камень в воду. Подземный ход? Шанс? Или еще одна ловушка?

Наши размышления прервал усиленный мегафоном голос Родиона, ударивший по нервам снаружи:

— Феврония! Выходи! Хватит прятаться за спиной своего хахаля! Вспомни, кто твой муж! Вспомни свое место! Выходи, и, может быть, я позволю твоему спасателю сдохнуть быстро!

Его слова были как плеть, обжигающая, унижающая. Я вздрогнула, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Он знал, куда бить.

— Медведев! — взревел Родион снова. — Герой хренов! Думал, ты крутой? Думал, сможешь тягаться со мной? Посмотри на себя! Забился в дыру, как крыса, прикрываясь бабой и больными! Мужик, называется! Выходи, поговорим по-мужски! Или боишься?

Тихон стиснул зубы, желваки заходили на его скулах. Но он не поддался на провокацию. Он лишь бросил короткий взгляд на меня, и в этом взгляде была немая поддержка и презрение к тому, кто стоял снаружи.

Затем Родион приказал стрелять. Не прицельно, просто по окнам. Звук бьющегося стекла, рикошет пуль от стен, панические крики из коридора — все это било по нервам, испытывая нас на прочность. Одна из медсестер в холле зарыдала в голос, ее истерика передавалась остальным.

Я выскользнула из ординаторской. Нужно было что-то делать, помочь, не сидеть сложа руки. Я увидела Тихона у баррикады из каталок, он проверял хлипкое заграждение.

— Это из-за меня, — прошептала я, подойдя к нему. Голос дрожал от смеси вины и злости. — Все эти люди… они страдают из-за меня.

Он резко обернулся, взял меня за плечи, его пальцы крепко, но бережно сжали мою руку.