Книга Пташка Барса, страница 127 – Ая Кучер

— Ты невыносимый, – бурчит она тихо. – Ты ведь действительно считаешь, что всё должно быть так, как ты хочешь.

— Ну да, – хмыкаю, не открывая глаз. – Тупо хотеть так, чтобы было иначе.

— Но это эгоистично! Ты следуешь только за своими желаниями.

— Надо за чужими? Жизнь для того и дана, пташка, чтобы в своё удовольствие жить. Иначе вообще нахуя дёргаться?

Она качает головой. Щекочет волосами. Пряди скользят по коже, вызывая приятную дрожь.

— Но это нелогично, – вздыхает она. – Вот смотри, по твоей логике. Я должна следовать своим желаниям, да?

— Именно, – киваю.

— Ну вот. У меня было желание написать на тебя заяву. И ты же этим недоволен!

— А потому что нехер против меня воевать, пташка. Я, блядь, не тот, с кем поиграть можно. А ты – тем более не та, кто должна пытаться.

Это не угроза. Это предупреждение. Слишком хорошо знаю, чем заканчиваются такие игры.

Пташка замолкает. Только пыхтит. Носом в шею. Тепло от неё, как от печки.

Мы лежим вплотную. Её бедро на моём. Рука у меня под её поясницей. Голова на груди. Сердце стучит ровно.

Пиздец, как охуенно.

Даже не потому, что рядом. Не потому, что можно было бы сейчас повернуть её на живот и взять, как хочется.

Чистый, особый кайф. В котором виноват ебучий вискарь, вмазавший в башку. Мозги размякли, чувства попёрли.

Обычно мне баба нужна только для одного. Взял – и дальше пошёл. А тут другого охота.

— Поняла, – выдыхает она спустя вечность. – Спи уже, запойный мой. Завтра философствовать продолжишь.

Башка трещит. Такое ощущение, будто кто-то с утра раннего вбил мне лом в висок и проворачивает его, сука, не спеша.

Каждый вдох – как молот по черепу. Каждый шум – как выстрел в ухо. Медленно распахиваю глаза, прикрываю от света. Мутит.

Сажусь. Тело ноет, суставы хрустят. Морщусь. Сука. Обычно я пью – и всё по кайфу. А тут? Тут мозги, блядь, отшибло.

Вчера к пташке попёрся. Какой, нахуй, Барс? Какой, нахуй, хищник? Сам в петлю залез, как последний идиот.

Внутри всё скребёт. Не от пьянки. От злости. От этой, блядь, тяги к ней. Тупой, вымученной, но живучей как таракан.

Пташка, сука, как зараза – въелась под кожу. Тепло её, запах, даже ебучее ворчание «запойный мой» – всё сидит в башке. Как вирус.

Протягиваю руку, хватаю пачку сигарет. Зажигаю. Первый затяг – ад. Второй – чуть лучше. На третьем уже можно думать.

Оглядываюсь, пытаясь найти пепельницу. Замечаю стакан воды на тумбе. Тянусь за ним.

Холодное стекло стакана приятно режет ладонь. Делаю глоток. Второй. Третий.

Вода ледяная, свежая, будто горлом бритвой прошлась – охуенно. Немного отпускает.

Втягиваю воздух. И тут замечаю – рядом, на подставке, валяется что-то маленькое, круглое. Белая таблетка.

Перекатываю её в пальцах, верчу. Без упаковки. Но вид знакомый – от головы и похмелья.

Тихо выдыхаю. Бросаю таблетку в воду. Та с шипением начинает растворяться, бурлит, как воронка перед тем, как засосёт.

Пью залпом. Гадость та ещё, но после немного полегче. Тошнота отступает. Звон в висках уходит.

Но внутри – странное. Что за хуйня вообще?

Пташка позаботилась, подготовила всё, чтобы я сразу в себя пришёл? Внимание проявила?

И нахера ей это? Выгода в чём?

Зачем беспокоиться и готовить для меня подобный подгон? Нихера не понимаю.

Я привык к тому, что всё сам. И подобные мелкие детали нахер выносят мне башку.