Книга Пташка Барса, страница 18 – Ая Кучер

— А я хожу на учёбу с ноутбуком, там проще. И я всё время боялась, что его у меня украдут… А он в сумке ещё такой заметной, фиолетовенькой. В цветочек…

— Пташка, блядь.

Барс цедит. Его рычание волной прокатывается по позвоночнику, а пальцы сильнее сжимаются на моём теле.

Я облизываю пересохшие губы. Ой. По напрягшемуся телу мужчины я понимаю, что так делать не стоит.

Никаких облизываний при злом дяденьке!

— Я не хотела быть ограбленной, – признаюсь. – Поэтому и купила такие наручники. Ну, с ними удобненько. Одной стороной к запястью, другой – к ручке сумки. И никто не выхватит на бегу у меня ноутбук.

Я прикусываю губу, ожидая реакции мужчины. Боже, да что я совсем идиоткой рядом с ним кажусь?

Я не дурочка!

Ну, иногда, но…

Это Барс странный, ясно? В моём окружении никто не заставляет меня чувствовать себя «ебанашкой».

Поэтому теперь я не сомневаюсь, что мужчина в очередной раз меня высмеет. Ещё и пошлые комментарии отпустит!

Но никакой реакции нет. Совсем. Абсолютная, пугающая тишина. Только тепло мужского тела даёт понять, что он всё ещё рядом.

Я приоткрываю один глаз, желая убедиться, что он вообще в порядке. Может, у него от такой гениальной идеи сердечко отказало?

А нет, живой.

Только таращится на меня, сведя брови на переносице. Поджимает губы, но через секунду разражается громким, лающим смехом.

— Пиздец, пташка. Пиздец. Не знаю, кто тебя надоумил на такой спектакль… Но это, сука, прекрасно.

Я открываю рот, чтобы сказать, что не играю. Мне кажется, он совершенно неверно толкует ситуацию.

Но все звуки тонут под оглушающим грохотом автоматной очереди.

Кто-то стреляет!

Мир резко смещается, как будто его дёрнули за шнурки. Пространство сжимается. Я больше не чувствую пола под собой.

В ушах – как взрыв петарды. Гром, который вбивается прямо в череп. Мои барабанные перепонки сжимаются, а в груди будто что-то обрывается.

— Что это?! – срываюсь в хрип, но не слышу себя.

Всё тонет в звуках выстрелов. Короткие, хлёсткие. Потом пауза. Потом снова.

За стеной кто-то орёт. Крик глухой, словно через подушку. Женский? Или мужской? Я не понимаю. Мозг работает урывками.

Дышать тяжело. Воздух будто стал вязким. Кажется, я проглотила цемент. Паника скручивает нервы.

Я поворачиваю голову и вижу, как лицо Барса меняется. Он хмурится. Его взгляд сдвигается с меня – к окну.

Мышцы на его плечах – те самые, рельефные, чёртовы скульптурные блоки – напрягаются, будто изнутри что-то дёрнуло их за рычаг. Вены проступают.

Его челюсть сжимается. Мощно. Так, что я боюсь – у него просто зубы треснут.

Он скалится – не так, как раньше. Без похоти. Без игры. Это уже не ухмылка. Это угроза.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Меня бросает в озноб. И тут же в жар.

Мужчина поворачивает голову. Смотрит прямо на меня. Зло. Как будто я и есть источник всего этого пиздеца.

— Это не я! – вскрикиваю. – Не в моём чемоданчике стреляют! Правда! Можешь сам проверить!

— Блядь, – вздыхает он. – Ты совсем конченая?

— Не совсем… То есть вообще нет!

— Вижу.

Он делает два шага, оказываясь рядом. Его рука хватает меня за предплечье.

Мужчина резко тянет меня вверх, поднимая. Мои ноги не слушаются. Я почти падаю, хватаюсь за его руку, цепляюсь.

Его кожа горячая. Я ощущаю каждый миллиметр его кожи. Сухой, натянутой, обжигающей.