Книга Пташка Барса, страница 215 – Ая Кучер

— Да? – я прищуриваюсь, и в голову приходит шальная, провокационная мысль. – Ну, у Самойлова хорошая фирма…

Самир бросает на меня злой взгляд вместе с гортанным рычанием.

Я не выдерживаю и с громким смехом прячу лицо в подушку.

Это невероятно – видеть, как этот огромный, опасный, грозный мужчина реагирует на одно только имя Самойлова.

— Ай!

Я вскрикиваю, когда ощутимый шлепок прилетает по ягодице. Звонкий, чувствительный.

Кожа горит. Буквально пылает в том месте, куда пришёлся его шлепок.

Смесь лёгкой боли и острого удовольствия разбегается мурашками по всему телу, концентрируется внизу живота.

— Поговори мне тут, – цедит Самир. – Напросишься на полноценную порку.

— Иу, – морщу я носик. – Эти садистические наклонности, Самир, придётся похоронить. Обойдёшься без них.

— С хера ли?

— Потому что у меня слишком красивая попка, чтобы портить её.

Я выпаливаю это и тут же чувствую, как щёки заливает жаром. Я прячу лицо в подушке.

Но Самир не даёт мне спрятаться. Его ладонь ложится на мою ягодицу. Я замираю, переставая дышать.

Он гладит. Медленно, лениво, с той особенной нежностью, которая так контрастирует с его грубыми словами.

Ладонь скользит по округлости, обводит, изучает. Пальцы чуть сжимаются.

Всё тело отзывается на это прикосновение мелкой, частой дрожью. Кожа там, где прошлась его ладонь, горит огнём.

Кажется, Самир оставил на мне невидимую метку – горячую, пульсирующую, мою.

— Охуенная задница, – соглашается Самир. – И ты охуенная. А теперь сюда иди.

Самир притягивает меня к себе. В следующую секунду я уже сижу на нём сверху.

Я оказываюсь в объятиях Самира, и все другие мысли отходят на задний план.

* * *

Чем больше я наслаждаюсь временем с Самиром, тем невыносимее становится мысль о прощании.

Это как зависимость. Чем больше получаешь, тем сильнее хочется ещё. И тем страшнее момент, когда это забирают.

Сейчас, когда Барс уже оделся и стоит у двери, внутри всё буквально разрывается на части.

На душе скребёт так, будто там поселился целый выводок диких кошек, и они вонзают когти в самое сердце.

Я вжимаюсь в него каждой клеточкой. Прижимаюсь щекой к его груди, вдыхаю его запах.

Мне кажется, я сейчас оторву от себя кусок живой плоти, когда он уйдёт.

— Пташка, – вздыхает Самир. – Давай без соплей.

— Не давай, – шмыгаю я носом. – Я не хочу, чтобы ты уходил.

— Бля, я тоже не хочу. Думаешь, мне как заебись тебя здесь оставлять?

— Признайся, это был твой коварный план, да? Заставить меня влюбиться, чтобы я потом страдала из-за того, что заявление написала?

И вместо того чтобы острить в ответ, он просто усмехается. Качает головой, и в этом жесте – столько всего, что у меня сердце разрывается.

Я, наверное, в ужасном состоянии. Растрёпанная, заплаканная, с красным носом и опухшими глазами.

Самир наклоняется и впечатывает свои губы в мои. И в этом касании не страсть, а обещание.

Обещание, что всё будет хорошо. Что он вернётся. Что это не навсегда. Что разлука – просто время, которое нужно пережить, чтобы снова быть вместе.

Боже, как же невыносимо отрываться от него, не зная, когда будет следующая встреча.

— Веди себя хорошо, пташка.

Самир проводит пальцами по моему лицу. Шершавые подушечки скользят по моей щеке медленно.

Глаза закрываются сами собой. Я не хочу смотреть – я хочу чувствовать. Запоминать.