Книга Пташка Барса, страница 47 – Ая Кучер

Самойлов пугает по-другому. И он не будет хватать. Явно прокомментирует или подставит снова, но приставать – вряд ли.

Но прежде чем я успеваю сделать этот идиотский выбор, ловлю взгляд Барса.

Ох.

Этот взгляд прожигает во мне дыру. Горящий и злой.

Я сглатываю. Ой-ой. Очень-очень ой-ой. Что-то внутри подсказывает, что Барс не очень-то одобряет идею моего пересаживания.

— Нет! – выпаливает мой рот, пока мозг ещё в панике. – Я… Эм… Мне просто нужно отойти!

Ноги не слушаются, но я заставляю их пятиться к двери. Туда, где есть коридор.

— Мне это, – я заикаюсь. - Нужно в женскую комнату. Ага. Я скоро вернусь.

И не дожидаясь, пока хоть кто-то успеет что-то сказать, вылетаю из кабинки. И меня никто не останавливает.

Не знаю, чем я заслужила это счастье, но благодарна за него! Я свободна. Свободна!

Пусть и на пару минут. Фух. Надо придумать новый план, как мне сбежать подальше.

Тут уже целая книга собирается – «101 способ сбежать от диких кошаков в условиях повышенной похоти и пониженной мозговой деятельности».

Только перед этим – нужно живой выбраться из всей это заварушки. А то в гробику печатать неудобно, да и сеть там вряд ли ловит.

Коридор петляет, а вместе с ним и мои мысли. Сердце долбит в грудную клетку, повороты встречают острыми углами.

И мне срочно, просто СРОЧНО нужно придумать, как отсюда улизнуть незаметно. Желательно – без поломанных конечностей и потери девственности.

Хоть раз бы всё пошло по плану. Хоть раз!

Кое-как я добираюсь до уборной, чудом не запутавшись в коридорах. Влетаю внутрь, прислоняясь двери.

Комната выполнена в чёрных тонах, везде мрамор. Золотистая подсветка, круглые раковины, три кабинки.

Я упираюсь ладонями в гладкую столешницу, стараясь перевести дыхание. И по кусочкам собрать себя воедино.

Ноги подкашиваются, всё ещё ватные. И я не понимаю, какие там Барс кнопочки нажимал, что они не работают нормально.

Поднимаю взгляд на своё отражание в зеркале. Божечки! Губы – распухшие, ало-красные, щёки горят таким же цветом.

Волосы растрёпанные, помада размазанная. Я олицетворение греха. Ещё немного – и можно на костре сжигать.

Я хватаю бумажное полотенце, стираю размазанную помаду с лица. С дрожащими пальцами получается так себе, но я стараюсь.

Сердце продолжает колотиться на грани возможностей. Разум пищит, отказываясь говорить с того самого момента, как губы Барса коснулись моих.

Как он вообще посмел так сделать! Нельзя вот так вот врываться в чужое личное пространство, приставать.

А он не просто приставал, он поцеловал. Так, как никто. Да ни один варвар не умеет целовать так, как Самир.

Жёстко, напористо… Жарко.

Тело продолжает дрожать, словно маленькие электрические импульсы всё ещё проходят по нервам.

Нужно срочно прийти в себя!

Я открываю кран, включая напор холодной воды. Подставляю под неё ладони, жадно вжимаясь пальцами, как будто ледяной поток может вымыть из меня весь позор последних минут.

Прижимаю мокрые пальцы к щекам. Те пылают, как будто Барс натёр их своей щетиной. Мама дорогая, он же мне всю физиономию чуть не сожрал.

Я резко выпрямляюсь, глядя в зеркало. Ситуация не сильно улучшилась. Барс постарался с тем, чтобы полностью разрушить мой образ.

Я промакиваю лицо бумажным полотенцем, пытаясь привести себя в порядок. Хоть немножко.