Книга Пташка Барса, страница 97 – Ая Кучер

Рейтинг – не единственный путь попасть на стажировку.

Но для крупных работодателей, для международных бюро – он как сигнал: «вот на кого стоит тратить время».

Никто не будет читать сотню анкет. Они берут тех, кто в топе. Пятёрка – идеал. Десятка – шанс. Всё, что ниже, – туман.

А я – только что вывалилась из десятки.

Всё внутри обваливается. Я стараюсь не показать, как сильно это бьёт. Всё это время, пока я спасалась, защищалась, пряталась – другие двигались.

— Я всё исправлю, – вырывается из меня. – Больше не пропущу.

— Надеюсь. У вас большое будущее, Пташина. Если вы не позволите обстоятельствам тянуть вас на дно.

Я часто киваю, раз за разом, будто этим можно укрепить обещание. Я сделаю всё.

Плевать на страх. Плевать на Барса. Плевать на хаос, который заполнил мою жизнь.

Барс – это временная помеха. Временное помешательство.

Он – сбой в системе. Ошибка в алгоритме. Страшная, жаркая, опьяняющая ошибка, от которой ещё не отошли нервы.

Я выхожу из аудитории с головой, полной какофонии. Мозг цепляется за мысли, как за края обрыва.

Направляюсь в библиотеку, когда мой телефон начинает вибрировать. На экране высвечивается «Самойлов».

Ох.

Сердце пропускает удар, потом начинает лупить. Внутри всё сжимается в маленький, плотный шар тревоги. Зачем он звонит?

— Алло? – тяну я, голос предательски дрожит.

— Подъезжай в офис, – чеканит мужчина.

— Но…

— Сейчас. И в твоих интересах сделать так, чтобы Барс не узнал об этой встрече.

Слова Самойлова не просто звучат в голове – они взрываются там. Пульсирующим эхом, обжигающим.

Я замираю посреди коридора, студенты проходят мимо, кто-то смеётся, кто-то спорит, а я – стою в своей воронке паники.

Я не понимаю, что шокирует меня больше. То, что Самойлов только что отдал приказ, как будто я его подчинённая?

Или то, что я, черт возьми, собираюсь выполнить его?!

Безумие. Настоящее, сертифицированное, с печатью психдиспансера.

Мой внутренний голос уже орёт, захлёбывается матами и размахивает табличкой «стоп».

Но мне плевать. Потому что любопытство захватывает меня с головой, отрезая любые здравые мысли.

Что могло случиться? Почему он мне звонит? Почему именно сейчас? Почему не говорить Самиру?

Что он знает такого о Барсе, чего не знаю я? Что за страшный, мерзкий, ужасный, потенциально смертельный секрет он хочет вывалить мне на стол?

Ведь не станет звонить Самойлов просто так… Вдруг он хочет рассказать что-то важное?

Любопытство зудит под кожей. Как аллергия. Как зависимость. Оно не даёт дышать, не даёт мыслить чётко.

И поэтому вот самый шокирующий момент – у меня получается обмануть охрану Барса!

Чудо. Чистейшее, лоснящееся, настоящее чудо – иначе я не могу объяснить этот факт.

Ну или, быть может, это не чудо, а то, что никто в здравом уме не ожидает, что похищенная девочка решит сама сбежать от охраны.

Ну вот зря они меня недооценили!

Я всего-то сообщаю, что иду в библиотеку до вечера, мол, буду корпеть над арабскими идиомами.

И амбалы не проверяют, что вместо того, чтобы зайти в корпус, я спокойно выхожу с противоположной стороны.

Полчаса в дороге до офиса. Тридцать долгих минут, пока внутри всё горит. Любопытство не просто гложет. Оно прожигает.

Интерес щекочет грудную клетку изнутри. Как будто там внутри сидит зверёк, который чует запах тайны и уже скребётся, чтобы вырваться наружу.