Книга Пташка Барса, страница 98 – Ая Кучер

Я выхожу из лифта. Меня сразу встречает секретарша, проводя в конференц-зал.

И – о чудо – ждать не приходится. Самойлов уже там.

Вот она, разница.

Прошлый раз – я стремилась его увидеть. Сидела, дрожала, ждала, надеялась.

Теперь я – нужна зачем-то. И поэтому он уже здесь, а не оставляет томиться.

— Демид Макарович… – тяну неуверенно. – Я…

— Отлично, ты здесь, – мужчина усмехается. – Садись, нужно эти все документы проверить.

— Эм… Что?

Я растерянно смотрю на мужчину, не понимая. А он возвращает всё внимание к бумагам.

Его рубашка расстёгнута у горла, рукава закатаны до локтей. Крупные, жилистые руки держат стопку бумаг, пальцы чётко и быстро листают документы.

Весь длинный стол завален бумагами. Папки, распечатки, список с пометками красной ручкой.

— Ты вроде арабский изучаешь? – хмыкает он, не отрываясь от документов. – Вот. Вперёд. Нужно эти документы перевести.

— Я не понимаю, – выдыхаю. Всё внутри мешается: тревога, злость, недоумение. – При чём здесь… Вы сказали, что это касается Барса.

— Разве? Уверен, я ничего подобного не говорил. Я контролирую свои слова, Эвелина.

— Но… Вы сказали, что эта встреча должна быть тайной. Что Барс не должен узнать. И что…

Ох. Осознание прошибает внезапно. Внутри всё вскипает так, будто кто-то подлил кипятка в вены.

Он. Меня. Обманул.

Самойлов сидит, ухмыляется, а у меня внутри всё сжимается в плотный тугой ком. Это был трюк.

Те слова, угроза, голос, который пронзал до костей – всё это было просто способом заманить меня сюда, чтобы…

Чтобы я занялась переводом?!

— Вы сами упомянули Барса! – вскрикиваю я недовольно.

— Потому что вряд ли Самир будет рад нашей встрече, – морщится Самойлов, перекладывая листы. – А пока у нас с ним совместная работа – нет нужды возрождать старую вражду.

— Но… Вы обманули меня!

— Ты сама была рада обмануться, Эвелина. Главный обманщик в нашей жизни – мы сами. А теперь, займись делом. Помнится, ты сама стремилась на меня работать.

Я открываю рот – и закрываю. Потому что не знаю, что сказать. Потому что он прав. И от этого – ещё хуже.

Я аккуратно опускаюсь в офисное кресло, не зная, что делать. Это не та встреча, на которую я надеялась. И уж точно не та, которую представляла.

Сбежать? Остаться? Закатить глаза и хлопнуть дверью? Или просто заткнуться и делать перевод? Как вообще поступают в таких ситуациях?

Кто-то, дайте инструкцию. Я – студентка, а не переговорщик с дьяволом.

Мысли скачут, как в попрыгунчике: страх, обида, злость, растерянность, всё вперемешку.

— Быстрее, – хмыкает Самойлов, даже не глядя на меня. – Встреча через пару часов, а мой переводчик решил загреметь в больницу.

— Но… Мне казалось, я не принята, – медленно выдыхаю, притягивая к себе один из договоров. – Вы не звонили, не писали, и вообще…

— Я и не мужик после свиданки, чтобы звонить. Понадобилась – и вот, ты здесь.

Челюсть сжимается. Желваки дёргаются на лице, отдавая вибрацией в кости. Как он меня бесит!

Такой самодовольный, надменный, хладнокровный подонок! Это даже не скрытое хамство – это искусство.

Целая карьера в том, чтобы свысока топтать людей между строк.

Почти как Барс.

Но. Если с Барсом я нашла… Ну, не ключ, но хотя бы крючочек, за который можно цепляться – значит, и здесь найду.

Идея вспыхивает внутри. Дыхание обрывается, когда я понимаю, что эту ситуацию я могу выкроить в свою пользу.