Книга Пташка Барса, страница 96 – Ая Кучер

Я сижу на паре, но завитки перед глазами размываются, будто кто-то пролил воду на страницу. Перевод не идёт. Слова путаются.

Может, попросить Барса? Я прикусываю ручку, замираю.

Самир же может. Для него это как щелчок пальцами. Он легко найдёт всю информацию, что случилось с Марго.

Но страшно представить, какую цену он за это назначит. Самир не из тех, кто делает что-то просто так.

У него стиль: забраться в голову, в тело, в самую суть и выжать до капли.

Вспоминаю душ. Как его ладони скользили по моему телу. Уверенно, властно, так, будто я – его собственность.

Как он прижимался, как шептал гадости, как дразнил, испытывал, пробовал, ломал мои границы.

Внутри всё сжимается. Щёки полыхают. Сердце выдаёт дикий темп.

Будто сейчас, здесь, в середине скучной лекции, я снова окажусь прижатой к плитке, с его руками между бёдер.

Боже, как он меня трогал.

Я вжимаюсь в спинку стула, прикрываю глаза. Нет-нет. Нельзя думать об этом. Нельзя.

Выдыхаю. Глубже. Ровнее. Сосредоточься. Возьми себя в руки. Нужно заняться переводом.

Открываю глаза, фокусируюсь на тетради. Вязь снова пляшет перед глазами, но теперь я держу себя жёстче.

Перевожу на английский. Сложно. Голова сопротивляется, мозг скрипит, но я не сдаюсь.

У меня есть планы. Большие. Настоящие.

Не просто закончить универ, не просто выжить между парами и мелкими катастрофами.

Я хочу на стажировку. На престижную, заграничную, стажировку с тоннами тестов, конкурсом и бешеным отбором.

Её дают только лучшим. Тем, кто умеет не просто переводить, а дышать языком, мыслить в нём.

Я хочу туда. Потому что если я туда попаду – всё изменится.

Это будет старт. Ключ к новой жизни. С хорошей зарплатой и огромной перспективой.

У меня нет связей. Нет родителей, звонящих знакомым. Нет кого-то, кто подмажется или «порешает».

Всё, что у меня есть – это голова, язык и труд.

Зато я умею пахать. Упёрто. Системно. До слёз и головной боли. И если мне дают шанс – я цепляюсь зубами.

Так что сейчас – ни Барс, ни душ, ни воспоминания. Всё за пределами сознания. Только текст. Только вязь.

Я сосредотачиваюсь. Стираю прежнюю строку, пишу заново. Подбираю точный глагол. Фраза обретает форму.

Ровно со звонком я ставлю финальную точку. И тут же тянусь собирать листики у соседей – мы пишем по группам.

Стопка растёт, хрустит бумагой в руках. Я поднимаюсь, несу её преподавателю.

— Отлично, отлично, – профессор кивает, поправляя очки на переносице. – Вы пропустили несколько пар, Пташина.

— Знаю, – поджимаю губы. – Я заболела сильно. Буквально не могла выйти из квартиры.

И ведь это даже не ложь! Сначала я была заперта в душной камере Самира. Потом – пряталась у Марго. Потом – снова в лапах Барса.

— Понимаю, – профессор смотрит на меня с мягким сочувствием. – Но дело в том, Эвелина, что мир не стоит на месте. Пока вы отвлекаетесь…

— Остальные двигаются вперёд, – заканчиваю за него, выдыхая. – Я помню это.

— Ну и отлично. Просто я как раз составлял первичный рейтинг учеников на этот семестр. И вы спустились на три пункта.

В животе что-то скручивается, как узел из проволоки. Холодно. Тянуще.

Щёки бледнеют, пальцы цепляются за обложку блокнота так, будто он способен удержать меня на плаву.

Опуститься в рейтинге – выйти из круга приоритетных людей на стажировку.