Книга Встречное пари, страница 122 – Татьяна Никольская

Тишина. Игорь замирает, будто его ударили током. Его лицо проходит через спектр эмоций: шок, досада, и наконец — что-то вроде смирения и даже… облегчения.

— Серьёзно? — выдавливает он.

— Как инфаркт, — подтверждаю я, откидываясь в кресле. Смотрю на него, оценивая реакцию.

Он поворачивается к кабинету Марии. Внимательно смотрит сквозь прозрачные стеклянные стены на ее сосредоточенный профиль, склоненный над отчетами. Я слежу за его взглядом.

Мария чувствует внимание, поднимает голову, смотрит сначала на Игоря, потом переводит взгляд на меня. Кивает и слегка улыбается. Я отвечаю ей, и по моему телу — от макушки до паха — разливается тепло. Чёрт! Она заводит меня одним только взглядом!

Реакция Игоря кажется мне… не совсем адекватной. Он что, до сих пор в нее влюблен?

Наконец его лицо медленно расплывается в широкой, неподдельной ухмылке.

— Наконец-то. А я уж думал, ты до пенсии будешь вокруг да около ходить. Значит, ты признаёшь, что проиграл пари? Бентли моя?

— Забирай к чёртовой матери ключи из сейфа. Выиграл по-крупному. Тебе — железяка, мне — всё.

Он смеётся и встаёт, чтобы похлопать меня по плечу.

— Рад за тебя, Сашка. Искренне. Она тебя… перепахала. И хорошо. С днём рождения заранее, жених.

После его ухода ощущаю странную лёгкость. Всё решено. Никаких сомнений. Она — моя. Осталось только оформить.

Набираю её номер. Слышу привычный, ровный голос: «Алло?»

— Твой вечер сегодня мой, — говорю без предисловий.

— Саш, сегодня четверг, дети, уроки…

— Уроки сделают с бабушкой. Ты будешь со мной. Восемь часов. «Эгоист», вертолётная площадка. Столик забронирован. Это не обсуждается.

Пауза. Длиннее, чем обычно.

— Зачем такие крайности? Мы можем…

— Не можем. В восемь. Я за тобой заеду. Надень то самое платье, бархатное, — бросаю трубку. Не даю вставить слово. Так надо. Иначе она найдёт сто причин отказаться, закопается в своё «только дети» и не вылезет.

План безупречен: вертолётная площадка на крыше, весь Москва-Сити в огнях под ногами, ужин, шампанское, кольцо, которое ждёт в кармане с момента, когда Саше сняли дренаж. И слова. Те самые, что крутятся в голове последний месяц, вытесняя все деловые расчёты.

Потом еду в аэропорт. Алиса выскакивает из зоны прилёта, в рваных джинсах и с гигантскими наушниками на шее, и прыгает мне на шею.

— Пап! Я впишусь в твой праздник?

— Ты и есть главное украшение, — отзываюсь я, хотя терпеть не могу эти сюсюканья. Но с ней — можно. Она отскакивает, оглядывает меня с ног до головы.

— Ничего, держишься. А где Маша? Я думала, вы вместе.

— Маша будет вечером. Сейчас у неё дела.

— Вечером? — Алиса поднимает бровь с таким видом, будто поймала меня на воровстве печенья. — Ага… Значит, сегодня тот самый вечер?

Чёртов детектив. Ничего не скроешь.

— Что за вечер? — делаю я равнодушное лицо.

— Па-а-ап, — тянет она, закатывая глаза. — Ты весь последний месяц в разговорах только о ней и детях. Даже про мою школу спрашивал меньше. Ты уже мысленно женился. Осталось только спросить. И ты решил спросить сегодня, чтобы завтра, в день рождения, было всё официально. Я права?

Сопротивляться бесполезно. Эта девчонка читает меня как бракованную инструкцию.

— Может, тебе вместо дипломатии в детективы идти?

— Уже думала, — серьёзно кивает она. — И… я очень рада. Ты же знаешь, я с прошлого раза ей проставила высший балл. Она крутая. И дети — сразу готовая банда! Я буду старшей сестрой-главарём.