Книга Встречное пари, страница 19 – Татьяна Никольская

Ставлю карандаш в стаканчик. Поднимаю на неё взгляд.

— Баланс, — говорю я, и моё слово повисает в тишине. Не объясняя, что я имею в виду: баланс между домом и скоростью? Между детьми и работой? Между её миром и моим?

Я встаю и ухожу. Не оглядываюсь. Не жду реакции.

В лифте смотрю на свои пальцы. Кажется, я всё ещё чувствую на них тепло её кожи и бешеный стук её пульса. И отголосок её смелой, острой фразы.

Я поставил свою метку. На её раскраске. В её пространстве. Машину среди домиков. Это не доброта. Это предупреждение. Напоминание.

Ты в моём поле, Мария Полянская. И гравитация здесь — моя. Рано или поздно ты это поймёшь по-настоящему.

Трещина превращается в пропасть. И она не где-то там, в отношениях с Димой. Она — прямо в моём расписании, которое разрывается на части, как дешёвая ткань.

Всё началось с безобидного, казалось бы, вопроса утром:

— Дима, у Саши сегодня бассейн в шесть. Ты сможешь его забрать из школы и отвезти? У меня в пять — еженедельный отчёт у Игоря Владимировича.

Он, не отрываясь от тоста с авокадо (новое увлечение — «здоровое питание», которое я, разумеется, должна обеспечивать), бросает:

— Не, не смогу. У меня рабочий процесс. Перенеси тренировку.

Как будто это так просто. Как будто тренер по плаванию ждёт моего звонка, чтобы перекроить своё расписание под капризы папаши. В голове всплывает картина: Сашино разочарованное лицо. Он ждал эту тренировку всю неделю. Он только-только начал получать удовольствие от воды, перестал бояться.

— Я не могу её перенести, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал от нарастающей паники. — Это не так работает.

— Ну, тогда пусть пропустит один раз, не велика беда, — пожимает плечами Дима. Его телефон вибрирует, он тут же погружается в сообщение. Проблема решена. С его точки зрения.

Для меня — нет. Это не «один раз». Это принцип. Это вопрос: кто в этой семье в приоритете? Ответ, как всегда, очевиден. Его работа — священная корова. Моя — досадная помеха. И уж тем более дети — это моя зона ответственности, в которую он снисходит в редкие моменты хорошего настроения.

В офисе меня колотит от внутренней дрожи. Я проваливаю еженедельный отчёт. Цифры путаются, я дважды теряю нить повествования. Игорь смотрит на меня внимательно, но не давит.

— Мария, всё хорошо? Вы выглядите уставшей.

— Всё… всё в порядке, просто небольшие сложности с графиком, — бормочу я, ненавидя себя за эту слабость.

Он кивает, понимающе.

— Семья — это всегда сложно. Если вам нужно уйти пораньше по важному вопросу — без проблем. Договоримся.

Спасительный круг. Я готова расплакаться от благодарности. И от стыда. Потому что «важный вопрос» — это не срочная операция у ребёнка, а поездка в бассейн. В мире мужчин, где правят Игорь и Александр, это, наверное, звучит смехотворно.

— Спасибо, Игорь Владимирович. Мне действительно нужно… отлучиться на час, чтобы отвезти сына на тренировку. Я всё доделаю вечером.

Дверь кабинета в этот момент открывается. Входит Александр Валентинович. Как всегда — без стука, как ураган, врывающийся в затишье. Он слышит последнюю фразу. Я вижу, как его брови медленно ползут вверх. В его взгляде — не интерес, а холодное, нарастающее недовольство.

— Опять? — одно слово, но в нём целая буря презрения. Он обращается к Игорю, будто меня здесь нет. — Я же предупреждал. У нас тут не социальная служба. Либо работа, либо детские утренники. Компания не спонсор вашего семейного расписания.