Книга Встречное пари, страница 60 – Татьяна Никольская

Пари с Игорем внезапно кажется смешным, детским лепетом. Какой-то дурацкий спор на месяц, когда на кону стоит… всё. Настоящее. Возможность иметь это — женщину, которая сводит меня с ума, и дочь, которая смотрит на меня с надеждой.

— Ты всё продумала, — констатирую я.

— Конечно. Я твоя дочь, — она ухмыляется, и в этой ухмылке — вся моя самоуверенность. Победа. Маленькая победа сегодня, и огромная, многоходовая битва, которая маячит впереди.

Я откидываюсь в кресле, закрываю глаза. Образ Марии всплывает передо мной. Не сотрудницы в строгом платье. А женщины на кухне, моющей кружку. Женщины, говорящей по душам с моей дочерью. Женщины, чей острый ум и стальная воля заставляют меня быть лучше. Сильнее. Человечнее.

Женитьба. Семья. Эти слова уже не пугают. Они горят в темноте за закрытыми веками как маяк. Как единственная правильная цель.

Но между мной и этой целью — её брак. Её принципы. И моё же пари, срок которого истекает 23 февраля. Меньше двух месяцев. Я должен выиграть его. Но теперь цель изменилась. Я должен не «разоблачить» её. Я должен завоевать. Так, чтобы у неё не осталось сомнений. Так, чтобы она сама захотела выйти из своей идеальной клетки.

И для этого мне нужно быть не хищником. Не игроком. Мне нужно стать тем, кто ей необходим. Тем, кого она захотела бы назвать своим.

— Ладно, — говорю я, открывая глаза. Алиса смотрит на меня с затаённым дыханием. — Давай попробуем. Но это будет сложно. И ты должна мне помогать.

— Договорились! — её лицо озаряет сияющая улыбка, и она обнимает меня за руку, прижимаясь щекой к плечу.

Я смотрю в иллюминатор на бесконечную темноту и облака. Где-то там, внизу, она. Мария. Она даже не подозревает, что её судьбу только что решили в самолёте на высоте десять тысяч метров. Двое Горностаевых объявили ей войну. Войну за её же собственное счастье.

И мы не отступим. Потому что впервые за долгие годы я знаю точно, чего хочу. И моя дочь хочет того же. А когда Горностаевы чего-то хотят по-настоящему, они этого добиваются. Всегда.

Тишина в офисе сегодня звучит иначе. Она не пустая, а… настороженная. Кабинет напротив закрыт. Александр в Амстердаме. Два дня. Я проверила это утром, зайдя за отчётом к Эллочке и невольно бросив взгляд на его дверь. Пусто. И странным образом эта пустота отдаётся лёгким эхом в грудной клетке. Глупость.

Спасение — в работе. «Феникс» почти завершён. Осталось отшлифовать финальный отчёт, свести последние цифры. Я погружаюсь в таблицы с болезненным упоением. Здесь всё логично, предсказуемо, подчинено правилам. Здесь нет места внезапным шишкам на лбу и холодному равнодушию в ответ на панику.

Дверь приоткрывается. Игорь Владимирович.

— Мария, можно? — его голос мягкий, как всегда.

— Конечно, Игорь Владимирович, проходите.

Он входит, но не садится. Стоит у моего стола, и на его лице — искреннее беспокойство.

— Как ваш сын? Вы успели к врачу?

Тепло разливается внутри от этого простого вопроса. Кто-то помнил. Кто-то переживает.

— Спасибо, что спросили. Отвезла, сделали рентген, — говорю я, откладывая ручку. — Сотрясения, к счастью, нет. Но врач на что-то там смотрел… сказал, есть незначительное смещение срединных структур. Вроде как причин для паники нет, но велели наблюдать. Если будут жалобы — на КТ.