Книга Развод без правил, страница 10 – Вера Главная

Меня только что пытались убить.

А человек, которого я ненавидела больше всего на свете, человек, которого я назвала животным, сейчас лежал сверху, закрывая меня своей спиной от осколков и огня.

Вес Аксенова давил, как могильная плита. Я не могла дышать или даже пошевелиться, распластанная на холодном бетоне парковки. Всего в нескольких метрах от нас ревел и бесновался огненный ад. Жар опалял кожу даже сквозь ткань его пиджака и моего испорченного костюма. Воздух превратился в удушливую смесь гари, жженного пластика и бензина.

Я чувствовала, как грудная клетка Виктора тяжело вздымается и опускается на моей груди, словно кузнечный мех. Он был жив. И я, кажется, тоже. Но звон в ушах стоял такой, будто мне в голову вбили раскаленный гвоздь.

— Жива? — его голос прорвался, как сквозь толщу воды, грубый, хриплый, требующий ответа.

Я попыталась кивнуть, но шея не слушалась. Вместо этого из горла вырвался скулящий звук, за который мне тут же стало стыдно.

Виктор резко перекатился в сторону, освобождая меня из плена. Его руки — жесткие, уверенные клешни — тут же ощупали мои плечи, руки, ноги. Он проверял целостность костей с такой же деловитостью, с какой проверял условия контракта. Никакой нежности. Только сухая инвентаризация ущерба.

— Вставай. Быстро.

Он рывком вздернул меня на ноги. Колени подогнулись, превратившись в желе. Я бы рухнула обратно на бетон, если бы он не прижал меня к себе.

Я уткнулась носом в его грудь и замерла. Под тонкой тканью рубашки и распахнутым пиджаком я почувствовала что-то твердое. Не мышцы. Что-то неестественно жесткое, ребристое, непробиваемое.

Бронежилет?

Меня обдало холодом, который был страшнее жара горящей машины. Я отшатнулась от него, как от прокаженного, глядя расширенными от ужаса глазами на расстегнутый ворот его рубашки.

Там, под белым хлопком, угадывались очертания кевларовой защиты. Этот ублюдок знал, что сегодня может случиться что-то подобное. Он пришел на встречу в бронежилете, а меня... Меня использовал как приманку? Или как живой щит?

— Ты знал... — прошептала я, и губы задрожали так сильно, что слова рассыпались. — Ты был в бронежилете. А я?

— А ты жива, Ирина, — отрезал он, стряхивая с плеча осколок стекла.

На его лице из ссадины сочились темные капли крови. Никакого страха. Только ледяная, расчетливая ярость в глазах.

— Скажи спасибо, что я успел тебя остановить.

Вокруг нас уже начинался хаос. Вой сирен слышался отовсюду. Охрана Виктора, возникшая словно из-под земли, взяла нас в плотное кольцо, оттесняя от пылающего остова моей машины. Моей любимой «Тойоты», купленной на первые серьезные гонорары. Теперь она превратилась в груду искореженного металла.

Я смотрела на огонь и понимала: если бы он не остановил меня, если бы не начал этот дурацкий спор о забытой сумке, я бы сейчас горела внутри. Моя кожа плавилась бы, прикипая к сиденью.

Тошнота подкатила к горлу горячим комом. Меня затрясло.

Полиция и пожарные нахлынули волной красно-синих огней. Люди в форме, вопросы, протоколы — все это смешалось в какой-то сюрреалистичный калейдоскоп. Я стояла, обхватив себя руками, чувствуя, как холодный осенний ветер пробирается под порванную блузку, и не могла произнести ни слова.

Но мне и не нужно было говорить. Виктор взял все на себя.