Книга Развод без правил, страница 7 – Вера Главная

Дверь распахнулась. Охранник протянул мне руку. Я проигнорировала его ладонь и вышла сама, шатаясь на высоких каблуках, но удерживая равновесие. Вечерний воздух ударил в лицо стылой свежестью, но он не принес облегчения. Виктор вышел следом, поправил пиджак и, не спрашивая разрешения, жестко взял меня под локоть. Его пальцы сомкнулись на моей руке как кандалы.

— Улыбайся, Ирина, — шепнул он, ведя меня к входу, как скот на убой. — Люди смотрят.

Люди действительно смотрели. Я чувствовала их взгляды кожей — липкие, оценивающие, завистливые. Для них мы были идеальной картинкой из глянцевого журнала: влиятельный мужчина в безупречном костюме и его молодая спутница.

Никто не замечал, как его пальцы впиваются в локоть, пережимая артерии, никто не слышал, как мое сердце бьется о ребра с такой силой, что, казалось, сломает их изнутри. Мы плыли сквозь зал ресторана, и этот проход до боли напоминал дефиле по эшафоту.

Золотой свет люстр, звон хрусталя, приглушенный смех — все это сливалось в тошнотворную какофонию. Я улыбалась. Растягивала губы в механической, мертвой гримасе, потому что инстинкт самосохранения оказался сильнее гордости. Я превратилась в дрессированную зверушку на поводке, и поводок этот находился в руках чудовища.

Метрдотель расшаркался перед нами так низко, что едва не коснулся носом паркета. Виктор даже не кивнул. Он принимал это подобострастие как должное. Нас посадили за лучший стол — уединенная ниша, скрытая от посторонних глаз тяжелыми бархатными портьерами. Идеальное место для романтического ужина. Или для допроса.

Как только я опустилась в кресло, ноги предательски задрожали под столом. Я сцепила руки в замок, до белизны в костяшках, пытаясь унять эту постыдную дрожь. Аксенов сел напротив. Он заполнил собой все пространство, вытеснил воздух. Его присутствие давило, как гранитная плита.

— Меню, пожалуйста, — подскочил официант, но Виктор остановил его небрежным взмахом руки.

— Не нужно, — его голос звучал ровно, властно, не допуская возражений. — Принесите нам карпаччо из говядины, стейк «Флорентийский» средней прожарки, овощи гриль. И бутылку «Brunello di Montalcino» четырнадцатого года. Даме — то же самое, только стейк прожарки well done. Она не любит кровь.

Я вскинула голову, чувствуя, как внутри закипает ярость, горячая и едкая, как кислота. Он даже не спросил. Решил за меня, что я буду есть, пить, как будто я — безмолвный манекен. Аксенов нарочно унижал, демонстрируя тотальный контроль.

— Я не буду есть, — процедила, глядя ему в переносицу. — И пить с вами я тоже не буду. У меня аллергия на хамство.

— Будешь, Ирина, — он усмехнулся, и эта усмешка стала страшнее любого крика. — Ты бледная, как смерть. Мне не нужно, чтобы ты упала в обморок, когда мы поедем ко мне. Ешь. Это приказ.

— Я не ваша подчиненная, Аксенов. И не вещь. Вы можете заставить меня сесть за этот стол, но вы не заставите меня глотать куски, которые застревают в горле.

Официант, возникший словно из ниоткуда, начал бесшумно расставлять тарелки. Виктор проигнорировал мой ответ. Он взял приборы и принялся за еду с пугающим, первобытным аппетитом. Я смотрела, как он режет мясо — четкими, выверенными движениями хирурга или палача. Нож входил в плоть стейка легко, и я невольно представила, что это не мясо, а моя воля, которую он так же методично кромсает на куски.